– Ну, хорошо, Лариса, я принесу тебе травку, но с одним условием.
– С каким? – спросила она с опаской.
– А ты мне расскажешь все – что меня интересует.
– Ну и гад же ты, – презрительно процедила Ситникова.
– Да будет тебе, – махнул рукой Игорь. – Услуга за услугу, ты же этому принципу служишь. Всего лишь честная сделка.
– Черт с тобой, неси, благодетель, – отрешенно проговорила Ситникова.
– Напрасно ты так, я ведь могу и травку для тебя организовать и из болота вытащить, как тебя, так и ребенка.
– В пионерлагерь, что ли сдать?
– Ну, насчет лагеря – это круто, а вот дать шанс выбраться тебе из дерьма, в котором ты оказалась, это элементарно.
– Да кто ты такой?
– Гражданин этой Великой Страны, – ответил майор.
И не говоря больше ни слова, поднявшись, он зашагал, прихрамывая к своему корпусу, запахнув синий халат. Захаров не мог сказать, что неформальная беседа дала многое – пожалуй, был налажен психологический контакт, не более того. Развивать какой-то успех в этой ситуации с множеством неизвестных нужно было крайне осмотрительно.
Самым главным и неприятным моментом для Захарова, было то, что жена и дочь со слов тещи, уже должны были вернуться домой. То, что они выехали, подтвердили и все родственники в деревне, которые теперь тоже волновались и постоянно названивали.
Все, что Захарову удалось узнать так это то, что они сели в вагон поезда и уехали. Проводник подтвердил, что женщина и девушка на предъявленной ему для опознания фотографии, действительно садились к нему в вагон. Но на одной из многочисленных станций они молча вышли с вещами, никак не объяснив причину, по которой они передумали ехать до конечной станции.
Проводник увидел их совершенно случайно, как они с вещами удалялись с каким-то человеком, по лесной дорожке. Больше их никто не видел, никаких билетов на этой станции они не покупали. И теперь все что оставалось так это ждать известий.
Именно эта беспомощность и угнетала Захарова больше всего. Подняв ворот халата и поежившись, он медленно брел в палату.
На следующий день, в «тихий час», Титов привез кроме пакета с фруктами, целлофановый мешок с травкой.
– Думаешь, что через живца с ней попроще будет? – спросил он.
– Попробуем, – неопределенно ответил Игорь, сосредоточенно заканчивая бриться перед зеркалом.
– Ты же детально изучил ее личное дело.
– Ну и что?
– Думаю, что такие искренние никогда помогать не будут. Разве что за это, – он кивнул на пакет с травкой.
– А нам, какая разница? На безрыбье и рак рыба, сам понимаешь.
– Мне кажется, на нее надо надавить, как следует, пока она не восстановилась.
– Ошибаешься капитан, униженный и запуганный никогда не будет другом и союзником. Это если хочешь враг, убежденный в своей правоте, а значит самый опасный враг. А в этой истории мне нужен если уж не друг, то хоть хороший знакомый, с которым можно выстроить какие-то человечьи отношения. Иначе до этого Шамана можно десять лег добираться. Согласен?
– Да я то согласен, только вот эти методы, – он кивнул на травку, – под «монастырь» могут подвести.
– Согласен с тобой, Петр Владимирович, но выбора нет. Я у нее на глазах, ее так сказать работодателя прибил, ну не прибил, так участвовал в этом деле, одним словом надо реабилитироваться. Ну, как я выгляжу?
– По-моему отлично, мне нравится.
– Не мешало бы и Ситниковой понравиться. Ну ладно, я пошел. Да, а по салону новости есть? Про комиссию не спрашиваю, раз молчишь, значит, нету.
– Комиссии действительно нет, как впрочем, и особых новостей. Прощупываем подходы к Невзоровой, ее связи, ну и вообще чем дышит.
– Эта, которая салон вроде как открывшая?
– Ну да, хозяйка, будь она не ладна, – махнув рукой, буркнул капитан. – Послали же к ней участкового, заодно через соседей справки навели аккуратно. Кто такая, образ жизни и так далее…
– Ну, ну, очень интересно.
– Живет одна в двухэтажном коттедже, обставлено все с иголочки. Предложила лейтенанту коньячку, ну само собой поведала о тяжкой доле одинокой женщины.
– А что соседи?
– Соседи о ней все в один голос, только хорошее говорят.
– А про салон чего говорят?
– Ну, мол, понять человека можно, нехватка денежных средств, дефицит духовного общения и так далее.
– А денег – то на что не хватает? Дом содержать, или еще что-то?
– Дочь у нее учится в пединституте.
– Понятно… Диву иногда даешься, как люди в жизни могут устроиться. У нее ведь муж давно умер?
– Давно, дочь еще в садик ходила.
– Видишь, это лишний раз подтверждает, что вопреки тысячелетним традициям мужики все больше теряют свою роль в семье, да и в обществе тоже. И весь этот феминистический натиск для мужчин даром не проходит, а приводит к росту числа психических заболеваний, – проговорил майор, глядя в зеркало на качественное бритье. – Мужики все чаше ищут утешение в вине, наркотиках.
– И самоубийц вроде как по всему миру среди мужиков больше, – согласившись, поддакнул капитан.
– Это точно! Вот и выходит, что такие как Невзорова, подготовлены к нынешней жизни гораздо лучше, чем мужики.
– Да ведь и природа на их стороне.
– В каком смысле?
