– Нет, садись майор на диванчик, чтобы я тебя видел, побудь так сказать в качестве понятого, вместе с Сергеем Владимировичем.
– Какие у вас претензии ко мне? – чуть не плача пролепетала Невзорова. – В чем вы лично меня обвиняете?
– Обвинения, по полной программе, вам будут предъявлены чуть позже, а сейчас, мои люди со специальной техникой, проведут у вас обыск. И уверяю вас, что они очень расстараются, чтобы набрать побольше фактов вашей незаконной деятельности. Ваши, завсегдатаи девочки, останутся здесь, до тех пор, пока мы все не закончим, и не установим личности всех ваших гостей. Поэтому предлагаю вам выдать добровольно все, что у вас есть незаконного, – монотонно проговорил Крапивин, закуривая. – Я, имею в виду, валюту, оружие, наркотики ну и так далее по списку. Вам все понятно?
– Это, это массажный салон, а не склад арт – вооружения, – огрызнулась Невзорова, устало.
– Прекрасно, – заключил полковник. – Значит, так и запишем, что от добровольной выдачи отказалась. Я, правильно вас понял?
– Чего вы ко мне пристали? – воскликнула хозяйка салона. Пытаясь всем видом расположить к себе, вытирая при этом, дрожащей рукой выступившие слезы. – Нету у меня ничего, нету!
– Ну и прекрасно, – проговорил Крапивин, выпуская клуб дыма. – Зачем же тогда так нервничать? Процедура будет долгой, но безболезненной, так, что, наберитесь терпения.
Ход разговора прервал грохот двух выстрелов, громыхнувших где-то рядом.
– Бум, бум, – прокатилось глухо по подвалу. Несколько человек из свиты Крапивина, стоявших у двери, ринулись по коридору, выхватив оружие.
– Если там, кого-то из моих задели, я, лично с тебя шкуру сниму, – ядовито прошептал Крапивин. Глядя с нескрываемой угрозой на Невзорову.
Та же затравлено уставилась на входную дверь, вжав голову в плечи. В ту же секунду, в руках полковника ожила портативная радиостанция.
– Первый, я третий, – прохрипел динамик.
– Что у тебя там? – с тревогой спросил Крапивин.
– Да, хрен один в номере под топчан спрятался, а нашли когда, то из газовика гаденыш два раза пальнул.
– Зацепил кого?
– Да, старшине щеку обожгло и все.
– Взяли?
– Само собой, сейчас разберемся.
– Давай этого петуха сюда.
– Есть.
Через минуту, дверь Невзоровой резко распахнулась, и в кабинет, влетел взъерошенный молодой человек, держась руками за разбитый нос. На разорванную до пояса белую рубаху, падали крупные капли крови, оставляя на ней огромные кляксы. На вид ему было не больше тридцати лет.
– Ну и, что же это за мотылек у нас объявился? – процедил полковник. Глядя исподлобья на испуганного, часто моргающего гостя. – Ты чего, оглох, что ли?
– Я, я, перепутал вас, – забормотал тот, глухо, – с бандитами.
– Ну, надо же? В кого он пальнул? – спросил Крапивин.
– В старшину, – тут же уточнил один из офицеров.
– Ладно, пусть старшина и допросит его, – вынес свой вердикт начальник.
– Я, не знал, что вы из милиции! – взвыл задержанный.
– Перерыть этот гадюшник, как следует! – приказал Крапивин. Угрожающе глядя на хозяйку салона, у которой от быстроты и напора развития событий, на лице застыла маска растерянности и страха. – Все, все за работу, да и эту куклу, – он кивнул на Комарову, – прихватите. А, мы пока с госпожой Невзоровой покалякаем тет-а-тет. Вы не против? А, ты останься Игорь Владимирович, может доктору помочь придется, – остановил он Захарова.
– Не о чем нам калякать, – проговорила Невзорова затравлено. Запахивая трясущимися руками халат.
– Значит так…, вот мое удостоверение, – с этими словами, полковник небрежно, показал Невзоровой удостоверение запаянное в пластик.
– Я, прибыл сюда со специальной бригадой, по делам особой важности, из самой Москвы. Улавливаете смысл происходящего, милейшая? И, я, не остановлюсь для выполнения своих обязанностей, перед какой-то сводницей. Улавливаете мою мысль? В этой связи, госпожа хорошая, есть два выбора. Выбор номер один, госпожа отвечает на все мои вопросы, которые мы запротоколируем, как положено. Выбор номер два, госпожа Невзорова отказывается искренне отвечать на мои вопросы. Тогда я выйду из кабинета, ну так, на всякий случай, а сюда зайдут мои добры молодцы. И возьмутся они с доктором за работу. Видишь, какой доктор у меня рослый? Он сделает запросто тебе укол, голубушка, тогда ты, Лидия Аркадьевна, ответишь как на исповеди на все мои вопросы. Ну, что скажешь?
– Сейчас не тридцатые годы! Вы не имеете права! – испуганно завизжала Невзорова. Глаза которой от страха, казалось, готовы выскочить из орбит, а, судя по носовому платку, который нервно теребила пальцами, она была близка к срыву и истерике.
Захаров с трудом заставил себя не рассмеяться, глядя, как полковник продолжает «прессовать» сводницу по всем правилам.
