– Правильно, – продолжал Крапивин, на одной монотонной ноте, – сейчас не тридцать седьмой год. Поэтому никто не будет тебе выкручивать руки или ломать ногти. Зачем так грубо? Мы поступим по-другому, я бы сказал по гуманному, после укола, ты сама голубушка аж бегом будешь отвечать на мои вопросы, как на исповеди и абсолютно искренне. Но самое интересное будет потом! Ведь мы с доктором не смотрели твою медицинскую книжку, поэтому мы и не знаем, как после укола, поведет себя твое сердечко. Доза будет не малая, так как мне нужны ответы на мои вопросы, подробные и очень быстро, поэтому возможна и аллергическая реакция. Вот и получается, что я выйду, а потом зайду за ответами. И очень может быть, что медики, которые занимаются вскрытием трупов, пропишут тебе голубушка, смерть от острой сердечной недостаточности.
Скажи-ка мне доктор, как половчее кольнуть пациентку, что бы не оставить следов в случае летального исхода?
– Лучше кольнуть под язык – буднично проговорил рослый человек в камуфляже. – Но можно и в паховую область. Сыворотка начнет работать уже через минуту, – проговорил он. Ставя на стол, дипломат с красным крестом…
– Ну, как? – осведомился Крапивин. С состраданием глядя на раздавленную Невзорову.
– Какие у меня есть гарантии? – прошептала женщина.
– Гарантии, голубушка, дает Центральный банк. Я, же могу только пообещать, что решение закрытого суда, учтет ваше чистосердечное признание.
– Ага, чистосердечное! – передразнила Невзорова хриплым, срывающимся голосом. – А я до суда доживу?
– А, вот это, я вам гарантирую.
– Хорошо, я согласна, – прошептала та, еле слышно.
– Вот и прекрасно, значит, врач нам пока не нужен. Итак, начнем, пожалуй. Я хочу вас предупредить, что наша беседа, записывается на пленку. Кто же вас надоумил открыть столь интересное заведение?
– Валет, это все Валет! – зачастила женщина. – Точнее не Валет, а кто-то из его дружков, ну чтоб, значит, деньги вложить повыгоднее, да и подзаработать, конечно, потом. А моего тут ничего нет!
– А, кто конкретно? Ну, из его дружков?
– Я, этого, правда, не знаю. Да, похоже, и Валет толком не знал, все расклады.
– А, почему вы так думаете?
– Так его, что не спроси, он знай одно, отвечал, что хорошо мол, я посоветуюсь, – проговорила женщина. Прикуривая длинную дрожащую сигарету. – А, с кем он советовался, я же не знаю.
– А, о чем же вы его спрашивали, например?
– Ну, например, когда готовился пакет документов на открытие салона. Что его не спроси, он все то к каким-то юристам звонил, то к совладельцам.
– Значит, действительно держал не один, – задумчиво проговорил Крапивин. – А номера телефонов вы не помните?
– Я, правда, не знаю, – пробормотала хозяйка, размазывая тени по лицу.
– И, что же было дальше? – уточнил Крапивин, доставая сигареты. – При каких обстоятельствах вы познакомились с Валетом?
– А он, года два назад в больнице нашей лежал, ну вот там и познакомились.
– А, дальше? Ну, что дальше то было?
– Принес человек от него, мне все документы, уже проработанные, зарегистрированные. Сказал, что он будет бухгалтером в салоне, и что в течении двух недель, тут все работы закончат, можно будет давать рекламу и начинать работу.
– Какой адрес у бухгалтера?
– Улица Ленина 18 кв. 36, Серов Сергей Андреевич! – выпалила женщина. – Я не собираюсь за всех отдуваться!
– Так, секунду, – остановил Крапивин, поднимая радиостанцию, – Шестой, я первый, прием.
– Я, шестой, прием, – прохрипел уставший голос в динамике.
– Ну, что ваш господин Серов? Чего поделывает? Прием.
– Все без изменений, вернулся часа два назад, никуда не выходил, – крякнул динамик, – делал пару нейтральных звонков. Пока все. Прием.
– Смотрите за ним плотнее, мы уже начали, как только по утру, он замечется, отзвонится куда надо, только после этого принимайте. Как поняли? Прием.
– Я, шестой, все сделаем. До связи.
– Итак, Лидия Аркадьевна, что же было дальше?
– Так, вот, я и говорю, – продолжила Невзорова, дрожащим голосом, выпустив клуб дыма. – Сказал, что работы уже заканчиваются, подбирай, значит, штат, ну кто лекции будет читать, а кто и слушать.
Ну а чего их подбирать, слушателей этих? – она пожала плечами. – Время, сами знаете какое. У скольких девчонок жизни переломаны, а уж тех, кто еле-еле концы с концами сводит…! Одним словом собрала я первую группу…
– Где их адреса? – перебил полковник.
– Все, здесь, – она кивнула на стоящий рядом, несгораемый сейф.
– Хорошо, сколько же человек было в первой группе?
– Около тридцати, по-моему, в бумагах все записано.
– До, ваших бумаг, мы еще дойдем. Сколько же вы из первой группы продали в рабство?
Было видно, что последние слова Крапивина, обдали ее словно кипятком.
– Я, я, я, не понимаю…, – залепетала она, хватаясь рукой за ворот шикарного халата.
– Ну, ну, Лидия Аркадьевна, – проговорил полковник, бесцеремонно туша сигарету о бумаги лежащие на столе, – Зачем же мы будем кривляться и кокетничать? И так, я, задаю конкретный вопрос, о численности женщин, проданных с вашей помощью в публичные дома на запад.
