– В полиции не так, – ответил я, – по крайней мере, внизу. Мы, менты – в отличие от вас, прокурорских, рискуем жизнью. И ходим между молотом и наковальней – молот – это бандитская заточка или пуля, а наковальня – это надзирающий прокурор и несколько лет в Нижнем Тагиле за неправильное применение оружия.
– Спасибо. Я пойду тогда.
Я успел перехватить.
– Да сиди ты…
– Пусти.
– Не пущу.
…
– Ладно, пусти…
Второй раз получился еще лучше, чем первый… потом мы заснули. А потом резко прозвенел звонок – в дверь. Часы на тумбочке показывали три часа ночи, четвертый.
И я не ждал гостей.
Я сунул руку под кровать и выдернул из прицепленной там на липкую ленту кобуры пистолет. У меня было много пистолетов, больше десятка в разных местах, но этот отличался тем, что был легальный. Потому что наградной. Министерство внутренних дел Украины раздавало наградное оружие направо и налево, попасть в список тогда, когда в него попадал я, стоило пятнадцать тысяч долларов, сейчас и за десятку можно было договориться[94]. Я встал в список и стал обладателем дорогого и очень качественного Walther PPQ navy sd – пистолета калибра 9 мм, который был разработан фирмой «Вальтер» специально для германских боевых пловцов. У него был ствол с подготовкой под глушитель, лазерный прицел и глушитель шли в комплекте. Верхом цинизма было то, что меня засунули в наградной список вместе с военными, и я получил наградной пистолет за особое мужество, проявленное при защите государства Украина в зоне АТО.
Так что этот пистолет я мог носить совершенно легально и потому выбирал с особой тщательностью. Он всегда был заряжен, смазан и готов к бою. На рельсе внизу я установил блок из лазерного прицела и фонаря американского производства.
Включился лазерный прицел, красная точка побежала по подвесному потолку, перебежала на дверь.
– Кого-то ждешь?
Анна покачала головой. И я никого не ждал.
Я достал из-под кровати еще и магазин, зажал так, чтобы можно было быстро перезарядить. Тридцать шесть патронов – все к вашим услугам.
– Открой дверь спальни, – попросил я, – и сразу назад.
Иногда бывает и такое – звонят в дверь, когда уже проникли. Человек идет к двери, возможно, даже с оружием – но он психологически настроен на то, что угроза за дверью, а здесь он в безопасности. А это оказывается не так…
– Открывай, – негромко сказал я, – и в сторону.
Тук-тук…
Анна открыла дверь. Дальше шел коридор – длинный, прямой и сразу упирающийся в дверь. Он мне сразу не нравился – но квартиру проектировал не я.
Луч фонаря разрезал темноту. Анна шагнула следом.
– Я открою.
– Не надо.
У меня было две камеры только в подъезде – одна открытая, другая скрытая. Люди обычно видят камеру, выводят ее из строя и успокаиваются, а про вторую даже и не думают. Но тут работали обе камеры, а перед дверью ждал человек, которого я там ожидал увидеть меньше всего на свете…
Я видел это на экране ноутбука, к которому были подцеплены выводы с камер. Это было так необычно, что я переключился на систему наблюдения дома (никто не знал, что мне без спроса подключили ноут еще и к системе охраны всего дома) и начал переключать с камеры на камеру, пытаясь определить, не ждет ли рядом с домом группа спецназа в качестве болельщиков. Но спецназа не было, а был живущий на третьем этаже министр-полуночник, водитель которого пытался и его удержать на ногах, и закрыть дверь шикарного «Бентли».
Да, зря я в юности мечтал быть пограничником, зря. Надо было мечтать о министерском кресле. Тогда ездил бы на «Бентли» и заявлялся бы домой в три часа ночи в дрезину пьяный.
– Кто там?
Я снова перескочил на изображение с двери.
– Знаешь его?
– Нет.
– Иди в комнату, закройся и жди там.
– Нет.
Я знаю – спорить с женщинами бесполезно. К сожалению.
– Хорошо, стой здесь и смотри на экран, – я перевел изображение в режим шестнадцати каналов, то есть шестнадцать картинок на экране одновременно, – посмотришь, если увидишь движение резкое, спецназ там – крикнешь мне.
– Что крикнуть? – не поняла Аня.
– Что хочешь. И не показывайся, не светись, чего бы ни происходило.
За дверью был Кобыльчак. Вот чего я не ожидал – что он припрется ко мне домой в три ночи. На нем была какая-то дрянная куртка и брюки, вроде как с чужого плеча.
Я поставил дверь на стопор. Есть у нее и такая функция. Поставил – снаружи ничего не видно, это не цепочка, но больше чем на десять градусов она не откроется.
– Что надо?
– Пустите…
– А хуху не хох … – грубо сказал я, – я гостей не жду.
– Пустите. У меня есть важная информация.
У Кобыльчака и в самом деле была сумка. Спортивная какая-то.
– Что за информация?
– Пустите…
Я решился – разблокировал стопор и тут же направил на эсбэушника пистолет.
– Руки на виду. Все делать медленно.
…
– Сумку опусти на пол. Дверь закрой… она сама захлопнется… просто спиной.
…
– Так. Под рукой слева выключатель. Нажми. Просто нажми.
Свет залил прихожую.
– Вы один?
Кобыльчак кивнул.
– Я избавился от одежды… в ней могли быть жучки. Эту купил у бомжа.
Я показал стволом пистолета:
– Раздевайтесь.
– Что?
– Что слышал! Одежду снимай.
Кобыльчак начал неуклюже раздеваться. Я смотрел.
– Трусы тоже! Ну!
