– Сейчас подъедут мои люди, передашь все им. И отбой.
– Есть.
Свидетели Моршаку тоже были не нужны.
Только отзвонился Листвицкий, поступил звонок с одного из постов на трассе. Его принял помощник, обернулся к генералу:
– На Харьков прошел наш «Патруль».
Вот оно!
– Останавливай! Давай за ними!
– Есть…
Аня была за рулем – другого выхода просто не было, людей было мало. Я справа, на переднем. Кобыльчак сзади…
– Сзади…
Я обернулся. С…а, так и есть. Черный «Фольксваген Каравелла» шел по полосе, упорно настигая нас. Движок явно форсированный.
СБУ. Нашли-таки…
Минута есть – не больше.
Меня всегда удивляло, почему клиенты НКВД в тридцать седьмом не оказывали сопротивления. Почти никогда – и это при том, что это часто были военные с табельным оружием. Но – никогда. Когда к ним приходили – они если и стреляли, то в себя…
Эти – все те же, как бы они ни назывались. НКВД, КГБ, СБУ. Одного поля ягоды. Только вот мы – уже другие.
– Аня, слышишь меня?
– Да, – напряженно отозвалась она.
– Он сейчас обгонит нас и попытается остановить. Делай, как я говорю. Поняла?
Я посмотрел – она была пристегнута.
– Поняла.
Я потянулся назад – там был тяжелый «Вепрь-308» с длинными американскими магазинами. Патроны НАТО, пулеметные, со стальным сердечником, не гражданские – контрабас из Боснии. С двухсот метров прошивает насквозь канализационный люк.
Стрелять по колесам они не будут, не рискнут. Слишком велика скорость, и никому не нужны проблемы на оживленной трассе. Обгонит и начнет тормозить.
– Обходит…
Черный бок «Каравеллы» показался слева, машина упорно обгоняла нас. Я положил левую руку на руль.
– Ослабь руль, не держи – я держу.
«Каравелла» начала тормозить, вспыхнули красные огни.
– Ногу немного с газа – не тормози, просто ослабь газ. Вот так…
Скорость быстро падала. Эсбэушники могли сделать одно из двух – и оба решения были бы глупыми. Потому что мне терять было нечего.
– Еще немного отпусти.
Скорость ушла ниже пятидесяти и продолжала падать.
Есть!
Эсбэушники начали разворачивать машину поперек дороги, чтобы перекрыть нам ход и возможность маневра.
– Газу! – заорал я и повернул руль. Восьмицилиндровый мотор рыкнул – и «Патруль» всем своим трехтонным весом на разгоне врезался аккурат в боковую дверь эсбэушной «Каравеллы»…
Удар был страшным.
Я довернул руль так, чтобы бампером ударило аккурат в середину двери – но при этом чтобы удар был вскользь, чтобы машину отбросило с нашего пути, а нам не пришлось иметь дело с двигателем в салоне.
Получилось все ровно так, как я и ожидал.
Хлопнули подушки безопасности, ударило по ушам – но тем в «Каравелле» было еще хуже. Их ударило об отбойник, заблокировало дверь – покинуть машину они не могли. Вряд ли они были пристегнуты, так что сейчас их только так поломало…
– Тормози!
Аня, тоже оглушенная подушкой, нажала на тормоз не сразу – но так было даже лучше. Джип протащило вперед метров двести, и только тогда он остановился. Я отбился кое-как от подушки безопасности, открыл дверь и вывалился наружу, тут же падая на колено.
Как я и подозревал, «Каравелла» была не одна. Вторая держалась сзади, чтобы заблокировать, – и поспела как раз в тот момент, когда первая, с искореженным ударом боком, остановилась.
Ну, что, с…и, потанцуем?
Альфонсы – а там наверняка была украинская «Альфа» – были профи только по названию, потому что профессионализм дается годами и годами специальных операций, а не охраной начальственных тел в гостинице «Краматорск». Они не прошли Кавказ, не брали Грозный и Гудермес, не наводили порядок в Ботлихском районе Дагестана. Им надо было сделать одно из двух – либо сдавать назад, выходя из зоны поражения, либо, наоборот, – что есть дури давить на газ, сокращая расстояние, а там надеяться на то, что кодла зайцев льва побила. Но вместо этого они остановились рядом с покореженным первым бусом – и тем самым решили для себя все.
Первая пуля вынесла лобовое со стороны водителя, на нем появилось отверстие с кулак – готово. Вторая пробила радиатор и блок двигателя. Третья свалила первого высадившегося спецназовца, он как будто поскользнулся – и с размаха упал на бегу, перекрывая ход и остальным.
