Когда «Ленд Круизер» выехал со стоянки прокуратуры, младший вопросительно посмотрел на старшего. Но тот не достал телефон, который был завязан на инициирующий механизм взрывного устройства. А просто скомандовал:
– За ним.
Младший включил двигатель, прокатный «Форд» покатился вперед…
– Можно убрать его сейчас.
– Ты видел, кто в машине?
Младший покачал головой.
– А тогда кого убирать?
…
– Никогда не спеши. Бей наверняка. И старайся, чтобы всегда твои действия были замаскированы. Подо что-то другое.
– О чем вы?
– Сейчас увидишь…
Барышник, едва тронувшись, заметил неладное – стрелка уровня топлива была чуть ли не на нуле. Несмотря на то что прокурор Барышник смог себе позволить дорогую «Тойоту Ленд Круизер», он, как и подавляющее большинство украинцев, тут же перевел ее на газ. Причина даже не столько в дороговизне топлива – хотя и в этом, бензин на Украине ровно вдвое дороже, чем в России, – но и в том, что даже на приличных заправках легко нарваться на бадягу. Бадяга – это левое топливо, ввезенное без акциза, или эрзац-топливо типа прямогонного бензина, присадками доведенное до нужного октанового числа. Хлебнув бадяги, движок дешевой машины облегчал бумажник хозяина на несколько тысяч гривен, а дорогой иномарки – на несколько тысяч долларов. Из-за этого лучше было заправляться газом и не рисковать. Газ, кстати, украинцы тоже научились бадяжить, что до них не смогли сделать ни в одной стране мира, но эта бадяга движок не забивала, просто расход бадяжного газа увеличивался до 50–70 литров на сто километров.
Барышник помнил, что заправился недавно, и заправился нормальным газом – а теперь смотри – бак почти пустой. Если бы это был бензин, он мог бы подумать что слили (на стоянке Генпрокуратуры?!) – но это же газ…
Неужели где-то травит?
Он принюхался – нет, ничего. Если бы травил баллон – пахло бы, а он устанавливал в нормальной мастерской, а не в гараже…
Посмотрел на часы… времени разбираться нет.
В конце концов прокурор решил просто заправиться, а вечером по дороге домой заехать в сервисный центр.
Если Украина в чем-то и превзошла Россию – так это в количестве газовых заправок. Если в России их было в лучшем случае три-четыре на город, то в Киеве их были сотни – спрос рождал предложение, а на меры безопасности все плевали. Типичная заправка – это цистерна с газом на козлах, автомобильная или железнодорожная, и киоск. Такие стояли даже близко к школам и детсадам.
Барышник заметил знакомый силуэт белой с красной полосой цистерны – и свернул туда.
– Машина остановилась. Выходит.
….
– Идет оплачивать.
– Посмотри, это точно он?
Младший поднес к глазам бинокль.
– Он.
– Уверен?
– Да.
– Следи за ним. Скажешь, как он подойдет к машине…
– Тридцать литров…
– Сто восемьдесят гривен.
Барышник показал удостоверение.
– Газ нормальный?
– Чистый, с базы, – вымученно улыбнулся заправщик.
Барышник бросил деньги.
– Тридцать литров.
Последнее, что он услышал, когда открыл бачок, – едва слышный хлопок…
Барышнику повезло – находясь в эпицентре взрыва, он погиб мгновенно и не услышал второго, куда более мощного взрыва – он прогремел несколько секунд спустя, пламя взметнулось до пятого этажа. Это взорвалась вся нелегальная газовая заправка. Заправщик и двое в подъехавшей на заправку в этот момент машине сгорели заживо, еще двоих убило разлетающимися осколками. Несколько человек было ранено…
В суматохе отъехавшего «Форда» никто не заметил…
12 декабря 1979 года – в ответ на постановку на боевое дежурство ракет средней дальности РСД-10 – НАТО приняло решение разместить в Германии 572 ракеты средней дальности, в том числе 108 «Першинг-2» и 464 ракеты «Томагавк» в варианте наземного базирования. Все они были оснащены ядерными боевыми частями. Опасность этих ракет – как и советских «Пионеров» – заключалась в том, что их пуск было очень сложно отследить, внезапность и массированность применения делали возможной победу в ядерной войне тем, кто применит их первыми. Это был пик холодной войны – ситуации, когда планета оказалась на грани взаимного уничтожения.
Ответ СССР был асимметричным – в Германии и некоторых других странах Восточного блока были развернуты части спецназа ГРУ, предназначенные для поиска и уничтожения ракет в тылу противника. Это были особо подготовленные бойцы, в основном офицеры и сержанты, которые во время особого периода забрасывались за линию фронта с одной задачей – искать и уничтожать пусковые установки врага. Возвращение не предусматривалось, все в группах понимали, что они смертники, группы одноразового применения. Но все равно шли на этот осознанный героизм, понимая, что каждая уничтоженная на стартовой площадке ракета – это несколько десятков тысяч спасенных жизней. Несколько десятков тысяч спасенных стоили жизней нескольких человек.
