– Да в чём дело? – воскликнула Панна. – О чём речь? У какого плеча?.. Наконец, кто такой Войцеховский?
– Ты не знаешь своего благодетеля! А на чьей машине ты подкатываешь к редакции? На его машине, Войцеховского. Он же ХОЗУ! Хозяйственное управление Московского округа ВВС, Васькиного округа. У него в кармане всё! Московский университет тоже у него в кармане. Ты что же думаешь? Он не может позвонить ректору и сказать: зачисли студентом этого, дай степень или звание профессора тому-то и он не даст?.. Где ты найдёшь человека, который не послушает Войцеховского? Да у него в кармане все!..
– Но ты-то при чём? – недоумевала Панна.
– Я?.. Я знаю Войцеховского, а он знает Сашу Фридмана. Вашего Сашу знают все. А если знают, то этого уже хватит. Ну, да вот сейчас… Я позвоню – и вы увидите.
Набрал номер телефона. И заговорил своим особенным, характерным для Фридмана и для многих евреев, тоном:
– Арон?.. Здравствуй, дорогой! Звонит Фридман. Саша Фридман – ты что забыл?.. Ты слышал новость?.. Не слышал, ну, так я тебе скажу, а ты это запомни, что новость сказал тебе я, Саша Фридман. Ах, ты забыл, откуда я. Ну, Арон! Ты как стал уже генералом, так и всех забыл. Я сижу тут рядом, от вас через дорогу – в «Сталинском соколе». Сталинском! – слышишь?.. К вам от нас назначили человека, ты понял? Человек небольшой, но важный. Он капитан. Хороший капитан. Был на фронте и в кого-то там стрелял. А недавно он был в Тукумсе вместе с твоим генералом. И там с ним летал. На новом реактивном самолёте. Летал и ещё как!..
Я слушал и не верил своим ушам: какую чушь несёт этот ужасный еврей! Я летал вместе со Сталиным! Да ведь эту ложь разнесут по всей Москве. А уж золотая-то пятёрка попадает от смеха. И полковник Орданов узнает, а там и сам генерал Сталин!..
У меня кружилась голова. Сердце гудело как реактивный двигатель. Я готов был умереть от стыда. В первый же день и такой позор!.. Я уже представлял, как обо всём этом докладывают Устинову и как он морщится, склоняясь над столом. Это же и для него катастрофа. Да кто же всё это сказал Фридману?.. Кто, наконец, просит его болтать об этом?..
А Фридман, подмигнув мне, продолжал:
– Была золотая пятёрка, а теперь будет шестёрка. Ну, и что ж, что капитан! А летает он покруче вашего Воронцова. Наш капитан семьдесят самолётов сбил. Ага!.. Вот тебе и капитан!..
Я схватился за голову: семьдесят самолётов! Да сам Покрышкин, трижды Герой, сбил шестьдесят два! Какую же чушь он несёт?..
Я хотел вырвать у него трубку, да теперь-то… после всего, что он сказал…
Потом он что-то говорил насчёт машины – персональной, чёрной, большой, но я уже ничего не слышал. Я свою карьеру считал оконченной и теперь только думал, как и что я скажу Устинову, Воронцову, Орданову.
А Фридман бросил трубку, возвестил:
– Будет тебе машина! Понял? Вот так надо делать дела.
– Но я с генералом не летал, – осевшим голосом проговорил я.
– Как не летал?.. А в твоём же очерке что написано?
– Я летал с командиром дивизии.
– А! С генералом или комдивом – какая разница? Важно, что летал. И освоил новый самолёт.
– Ничего я не освоил. Летали на спарке…
Фридман вскочил как ошпаренный:
– Да что ты пристал, в самом деле! Летал не летал…
– Да ведь генералу доложат.
– Какому генералу?
– Сталину.
– Че-во-о?… Сталину? Да кто ему докладывать станет? Войцеховский?.. Да он и в кабинете у него не бывает, а если пустят иногда, так на пузе к нему ползёт. Генералу!.. Наивняк же ты, Иван! Вот ты посмотришь потом, что такое генерал Сталин. Да там только при имени его понос у всех прошибает. А ты – доложат. Я его пугнул как следует, Войцеховского, а ты теперь проси у него что угодно. Да он тебе самолёт персональный устроит. Погоны генеральские прилепит. Хозяин-то там не Сталин, а Войцеховский. Сегодня он в округе хозяин, а завтра – в Министерстве обороны, а там и в Кремль заползёт. Я-то уж знаю, чего он может, Арон Войцеховский, и чего добивается. Многое он уже имеет, а будет иметь ещё больше.
Фридман поднялся, хлопнул меня по плечу:
– Дружи с Фридманом! И он сделает тебя Папой Римским.
Он ушёл, а обитатели нашей комнаты, оглушённые натиском Фридмана, ещё ниже склонились над листами. Они отрабатывали статьи.
Панна сказала:
– Пойдём обедать.
И мы пошли.
По дороге в ресторан Панна рассказала:
– На твоё место Домбровский с Никитиным уже человека тянут, – такого же, как они, еврея.
– Устинов, я думаю, не пропустит.
– В наш отдел за твой стол уже посадили Сеню Гурина. А теперь Турушин уходит на тренерскую работу. Я, говорит, не могу больше видеть, как этот слепой дьявол мокрым носом по моим заметкам елозит. И подал заявление. Ну, Фридман и на его место своего человека подыщет.
– А что же майор Макаров, начальник отдела кадров? Зачем же одних евреев набирать! Несправедливо это.
Панна отвечала спокойно:
– Макаров человек подневольный, над ним редактор, а над редактором Шапиро сидит.
– Какой Шапиро? Уж не тот ли, который в «Красной звезде» был?
