Ну что же, у него есть хотя бы враги!
«Сивилла, — спросил он. — Какая актуальная информация есть о селе Иогач?»
«Село сгорело, жители разъехались. Населения — нуль».
«А причины пожара?»
«Неосторожное обращение с огнем. Было возбуждено уголовное дело, но через два месяца закрыто».
Метельский скрипнул зубами: кто-то замел все следы.
«У тебя должен быть доступ к записям, которые ты мне показывала. Моя горящая усадьба, трупы на улицах. Я хочу обнародовать эти записи».
Секундная пауза.
«Извини, Лон. Эти записи в информационных банках „Кводриона“, и он против их передачи в публичный доступ. Сразу станет ясно, кто это сделал. Он не хочет обострения ситуации прямо сейчас. О тебе и Хельге он и дальше будет заботиться, но это касается только личной безопасности».
В общем, не втягивайте меня в ваши разборки. А без документального подтверждения нечего соваться в полицию или на холовидение. Сразу отправят в центр психической коррекции, причем у легиона наверняка есть свой. Лично познакомится с этим, как его, Сувором. Как бы все-таки подобраться к Мадосу?.. Только похоже, пока это к нему подбираются.
«Сивилла, в моем доме ты вела себя странно. Не сообщила об опасности, жаловалась на проблемы со связью».
«Лон, меня отрезали от информационного пространства. Базовая архитектура Сети микрокабельная, но последний этап — соединение с трансидом, почти всегда беспроводной. Ты же не захочешь ходить, подключенный к экранированному кабелю. А на этом этапе сигнал можно исказить или заглушить, видимо это и произошло. Конечно, такое под запретом: от связи может зависеть человеческая жизнь».
«Кому-то явно стало наплевать на запреты. А как с этим бороться?»
«Создать защищенную сеть. В ее периметре подобные действия будут неэффективны».
Да, об этом он не позаботился, принимал всё, как должное. Впрочем, как и все. Но это пока оставим, только надо запомнить, что возможности «Сивиллы» могут быть резко ограничены… Он открыл глаза, а вскоре Хельга пошевелилась и села прямо.
— Мало осталось знакомых, с которыми безопасно разговаривать. Да и с ними пока остерегаюсь. Лучше пока отсидимся в Асгарде.
— Вряд ли получится, — с сомнением сказал Метельский. — Но ладно, давай туда. А это, кажется, Эразм летит.
Глайдер опустился перед домом, из него выскочил Дик и с веселым лаем устремился к Метельському. Бег был странный, дергающийся, одна нога в нем, похоже, не участвовала. Метельский запустил пальцы в жесткую шерсть за ухом, и дроид отозвался довольным ворчанием. Хельга покосилась, но ничего не сказала. Подошел Эразм.
— Извините. — сказал он, — нервные цепи я восстановил, их нетрудно вырастить, а вот изготовить новый сустав не получилось, нет нужных компонентов. Но он и на трех ногах неплохо бегает.
— Большое спасибо, — поблагодарил Метельский.
Выглянула Салвия: — Эразм, иди пообедай.
— Спасибо, мама, — с некоторым смущением сказал тот, — я уже поел.
— Все равно, заходите. Отец хочет держать совет.
Обсуждали, как безопаснее выбраться из Москвы. Салвия огорченно сказала:
— Я пообщалась с госпожой Эсмеральдой, но к сожалению она не сможет помочь. Надо спускаться в шахту на глубину шестидесяти метров, там известняковая порода, но с глайдером это не получится. Наверное, и в самом деле придется через метро.
— А как вы разговаривали? — полюбопытствовала Хельга. — Хотя, у вас есть выход в Сеть.
Эразм улыбнулся: — Это я оборудовал зону доступа, а рогны не нуждаются в Сети. И я против метро. Действительно, некоторые линии выходят за город, но они могут быть завалены, или стоять охрана. Мы не знаем, явятся ли Псы под землю. Я предлагаю Альфа-Омега мост.
— А… — протянул Касьян. — Путь паломников. Но действует ли он сейчас?
— Мост практически вечен, — сказал Эразм, и повернулся к гостям: — Это одно из чудес света, был построен в эпоху расцвета Всемирной федерации. Связывает храм Солнца мира и Новый Иерусалим под Москвой, длина сорок пять километров. Те, кто знает, пользуются им и сейчас, потому что помешать этому невозможно. Новый Иерусалим — единственное место вне Москвы, которое постоянно охраняют Псы…
— Кажется, я видел его, — вставил Метельский, — хотя это редко удается. Как серебряная струна при восходе солнца.
— Что за мост? — с неудовольствием спросила Хельга.
— Как сказал муж, — улыбнулась Салвия, — это путь паломников по храмам, посвященным Триединому богу. Москва ведь одно время была религиозной столицей мира. Паломники начинали с Нового Иерусалима, хотя кое кто предпочитал начать с самого Иерусалима. По мосту попадали в храм Солнца мира, оттуда по реке в храм Огненного цветка, и наконец, в храм Христа спасителя. Многие верили, что это смывает грехи, ну или очищает карму, это уж в зависимости от религии.
— Любопытно, — с сомнением сказала Хельга. — А по нему получится в обратную сторону, из Москвы? И можно ли на глайдере?
