Лицо Драко стало серьезным, он шагнул к ней, откинул мокрые пряди со лба и тихо прошептал:
— Я всегда думаю о тебе.
На следующий день они проснулись вместе. В его постели. Под его одеялом, и Грейнджер в его рубашке. Она лежала свернувшись калачиком у него под боком. На спине проступал позвоночник в виде маленьких бугорков, которые внезапно оказались очень мягкими, когда Драко осторожно притрагивался к ним, чтобы не разбудить Гермиону. Лежа сзади, он накрыл их обоих до самой шеи, прижимая ее к себе максимально близко: плечом к плечу, бедром к бедру. Их руки соединены, ладони покрывали друг друга. И это лучший сон Драко за последние несколько лет.
Они долго лежали в объятиях, наслаждаясь ласками и затяжными поцелуями. Драко имел Гермиону неторопливо, словно это их последний раз, дрожащие и задыхающиеся, с влажными губами и мокрыми телами, лежа на атласном зеленом покрывале и проклиная себя за такое клише. Гермиона позволяла сделать Драко все медленно, простонав имя Мерлина столько раз, что, кажется, вся комната пропиталась святым духом. Затем они провели еще час, пытаясь унять дрожь, и Драко благоговел перед выражением удовлетворения на ее лице, легонько касаясь ее ключиц, лодыжек, внутренней стороны ладони и ямочки на шее. Рука Драко собственнически покоилась на ее бедре, его губы неутолимо чертили дорожку из поцелуев. Он становился таким слабым, когда дело касалось Гермионы.
— О чем ты думаешь? — негромко спросила она, и Драко, приподнимая голову, поцеловал ее соленое плечо.
— О том, что никогда раньше не просыпался в постели с другой девушкой.
— С девушкой? — весело поинтересовалась Гермиона, переворачиваясь в его руках на живот. — Значит, парни…
— Грейнджер, — с вызовом начал Драко, прижимаясь к ней всем телом, — твой острый язык с ума меня сводит.
Она громко рассмеялась, пряча голову в подушках. Драко чувствовал себя самым счастливым, наблюдая, как Гермиона ерзала под одеялом, чтобы улечься поудобнее, как порхали ее ресницы, когда она смотрела ему в глаза и завороженно моргала. Как приоткрывались ее губы, прежде чем она собиралась что-то сказать, и как мелкие каштановые прядки крутились у ее лица после долгого сна.
Он с трудом заставлял себя не пялиться на нее, чувствуя себя счастливым как никогда. Малфой снова прижался к боку Гермионы, но несильно, словно дразнил, словно просто не мог отказать себе в удовольствии прикоснуться к ней еще раз.
Спустя какое-то время Драко выкупил квартиру Гермионы, объединил аппарирующие чары, перенес свой цветок на ее подоконник, и они стали жить вместе. Гермионе нравилось возвращаться домой после дополнительных смен, заваривать чересчур сладкий какао и дожидаться Драко вместе с Живоглотом в своей старой комнате. Она всегда встречала его с улыбкой, всегда разогревала еду в микроволновой печи, а потом они пили вручную заваренный кофе и ели черничный пирог.
Ей нравилось, что Драко с ней всегда разный — от уютного и домашнего до охваченного страстью, а порой злой и зажатый, так что Гермиона помогала ему расслабиться и привести себя в порядок. Ничего так не выводило Драко из себя, как ее желание доказать свою правоту и нестерпимое грейнджеровское упрямство. Их отношения оказались опьяняющими и непредсказуемыми. Драко любил вызовы, а Гермиона… Мерлин всемогущий, Грейнджер была для него настоящим вызовом. С ног до головы, с самого первого дня в Хогвартсе и до самого конца.
Иногда Драко приходилось отлучаться по работе на несколько дней, и тогда Гермиона брала свои любимые книги из его домашней библиотеки, усаживалась в маленькой гостиной на диванчике, укрывшись старым родительским пледом, и дожидалась хлопка аппарации. Они не виделись несколько недель, и за это время Гермиона успела истосковаться по нему каждой клеточкой своего тела. Несмотря на то что вечера она проводила на его стороне, днем ей нравилось оставаться на своей территории, вспоминая те моменты, когда она могла только мечтать о нем, наблюдая из окон. Гермиона просто не могла отказаться от этой квартиры.
У нее перед глазами пронеслась целая жизнь: знакомство с родителями, никаких неловких взглядов и дополнительных рабочих смен. Понимающие друзья и Драко, улыбающийся на подушке рядом с ней в лучах утреннего лондонского солнца. Все словно встало на свои места. Счастье просачивалось в самую глубину ее груди и разливалось там, как умиротворяющий бальзам.
Гермиона знала, что сегодня Драко вернется домой, и они вновь смогут до беспамятства любоваться друг другом теперь уже вблизи.
