— Вы угадали, — согласился Виталий хмуро. Корреспондент записал что-то в большой блокнот. Виталий вспомнил, как после отпуска дохнуло на него словно соленым морским свежаком от вьетнамских флажков на станках, от веселой джазовой песенки о Ханое… Но рассказать это словами, нужными корреспонденту, он не умел.
— У вас будут еще вопросы?
— А это ничего, что я вас отрываю в рабочее время?
— Ничего. Все равно скоро обед.
— Меня еще критиковали, — разоткровенничался корреспондент, — за поверхностное изображение отдельных членов бригады… Может быть, вы коротенько охарактеризовали бы каждого из них?
— Пожалуйста.
И они пошли вдоль гигантов станков четвертой секции. Возле объявления: «Наладчик! Не поправляй заготовки на работающей линии!» — корреспондент задержался.
— А что? Бывают разве такие энтузиасты? — полез корреспондент за блокнотом.
— Понимаю, — усмехнулся Виталий. — Ищете героизма? К сожалению, объявление рассчитано не на героев, а на нарушителей техники безопасности… Начинаю знакомить: Георгий Мацкевич. Вы его только что видели. Врожденный философ. По всем вопросам, кроме производственных, выдвигает на обсуждение как минимум два решения. Первоклассный наладчик. Безаварийщик, как и остальные члены бригады. Прошу дальше, — и он легонько подтолкнул корреспондента к инструментальному шкафу, возле которого хлопотал верткий чернявый парнишка.
— Юлик Турбай. Бригадный остряк. Если в его присутствии кто-нибудь не смеется, он расценивает это как свое упущение. Стал популярной личностью в цеховом масштабе с того момента, как, будучи новичком в МХ-2, не воспользовался переходным мостиком и полез туда, куда лазить не полагается. Ну и чуть не остался без штанов… Прошу дальше. Михайло Оноприенко… Как у тебя, Михась?
— Нормально, — ответил басом плечистый атлет. Он стоял в раздумье возле бесшумного вибратора, стряхивавшего металлическую стружку на транспортер.
— Вот так я от него слышу каждый день на протяжении смены: «Нормально». Даже неудобно быть старшим наладчиком, имея в бригаде таких скучных людей, которые только и отвечают «порядок» да «нормально»… И наконец, — Виталий с корреспондентом подошли к будке мастера, — наш ветеран, дорогой наш товарищ Рогань, строго по-дружески прорабатывает четвертого члена бригады, товарища Василя Логвина…
Длиннорукий, длинноногий юноша стоял перед мастером, вытянув длинную шею, и беспомощно топтался на месте. Его слишком румяное лицо подтверждало догадку: он выслушивал нотации Роганя. Впрочем, Виталий точно знал, в чем дело, — предыдущая смена оставила изношенный инструмент в станке, а Логвин, вместо того чтобы подать об этом рапорт, молча заменил инструмент. Рогань считал, что это «гнилой либерализм».
— Что же вам еще расскажешь? — задумался Виталий. — Могу проинформировать о том, кто и как смотрит на диспут «Комсомольской правды» о «физиках» и «лириках».
— М-да, — рассеянно сказал корреспондент, не сводя глаз с многошпиндельного станка. Двадцать четыре сверла разной длины со скрежетом вгрызались в чугунный бок блока. — Правда, это напоминает штыковую атаку? — спросил он.
— Возможно, — сказал Виталий. — Только не вставляйте это сравнение в очерк о нашей бригаде. На этой линии работает другая.
— Извините… А не могли бы вы сказать о ваших наладчиках что-нибудь более конкретное? Привести несколько ярких примеров их сознательного отношения к работе… Назвать какие-нибудь культурные мероприятия — коллективные посещения театров, музеев?
— Знаете что? — круто повернулся к нему Виталий. — Боюсь, ничего у нас с вами не выйдет. Вы ищете чего-то необычного. А у нас все обычное. Вам для очерка нужна какая-нибудь, хоть небольшая, авария. И чтобы мы ее героически устранили. А у нас аварий нет и, надеюсь, не будет. Образование у ребят среднее техническое, и просто было бы разгильдяйством, если бы они допускали аварии. Нет у нас ни пьяниц, которых бы мы перевоспитали, ни хулиганов, чтобы взять их на поруки. Абсолютно неинтересная, бесконфликтная бригада.
— В чем же ваша борьба за почетное звание? — подозрительно спросил корреспондент.
— В этой ежедневной, довольно-таки однообразной работе. Поверьте, что это не поза. Просто мы для вас неподходящий объект.
Что же касается культурных мероприятий… Должен признаться, что мы ни разу еще не ходили бригадой куда-нибудь в кино или театр. Один с родителями пойдет, другой с девушкой. А то, что мы потом чуть ли не волосы выдираем друг другу, обмениваясь впечатлениями и выводами, какое же это «мероприятие»? Ведь культпохода не было! И вообще у нас до черта общих и противоречивых мыслей о тысячах самых разнообразных вещей. Но… все это, к сожалению, не для очерка, а для «Анны Карениной».
— Неправильно делаешь, — сказал Виталию Рогань, который слышал финал интервью. — Видел, как он захлопнул свою записную книжку? Обиделся товарищ из редакции.
— Ну и ладно, — буркнул Виталий под нос.
