Окно Иуды полностью

– Мертвое тело человека, лежащее между окном и столом лицом кверху, очень близко к столу. – У свидетеля оказался весьма хриплый голос – ему приходилось делать усилия, чтобы говорить разборчиво. – В комнате находились доктор Хьюм, мистер Флеминг и обвиняемый. Я спросил, прикасались ли они к телу. Обвиняемый ответил: «Я повернул его на спину. Он лежал на левом боку лицом к столу». Ладони покойного были холодны, однако верхняя часть рук и прочие части тела оставались теплыми. Трупное окоченение распространилось сверху на левой руке и на шее. Я сделал вывод, что он скончался немногим более часа назад.

– Можно ли поточнее?

– Могу сказать, что смерть наступила между шестью и половиной седьмого. Точнее установить нельзя.

– Вы проводили вскрытие тела?

– Да. Смерть наступила вследствие того, что железный наконечник стрелы вошел в грудную клетку на восемь дюймов и проткнул сердце.

– Была ли смерть мгновенной?

– Да, скорее всего. Вот такой. – Он внезапно щелкнул пальцами, будто продемонстрировал публике хитрый фокус.

– Мог ли покойный успеть что-нибудь сделать? Например, пройти несколько шагов? Я имею в виду, – торопливо продолжил сэр Уолтер, подняв руку, – хватило бы ему сил задвинуть засов на двери или закрыть окно после того, как в него попала стрела?

– Это совершенно невозможно. Он рухнул там, где стоял.

– Какие вы сделали выводы, изучая рану покойного?

– Стрелой воспользовались как ножом, причем удар был очень мощным, такой способен нанести только сильный мужчина.

– Как обвиняемый?

– Да, – согласился доктор Стокинг, бросив на Ансвелла быстрый взгляд.

– Что навело вас на эти мысли?

– Направление раны. Стрела вошла довольно высоко, вот здесь, – он показал, – затем по наклонной линии проникла в сердце.

– Под острым углом, вы имеете в виду? Удар сверху вниз?

– Да.

– Могла ли, по-вашему, стрела быть выпущена из оружия?

– По-моему, это весьма маловероятно, почти невозможно.

– Почему?

– Если бы стрелу выпустили из оружия, она, конечно, вошла бы в тело более или менее ровно, а не под таким углом.

Сэр Уолтер поднял два пальца:

– Другими словами, доктор, если стрелу выпустили в покойного, стрелявший должен был находиться где-то возле потолка?

Мне показалось, что он с трудом удержался, чтобы не продолжить: «как купидон». В голосе сэра Уолтера звучала откровенная насмешка. Я мог бы поклясться, что заметил на лице одного из присяжных промелькнувшую улыбку, хотя обычно эти люди мало чем отличаются от манекенов. Атмосфера в зале стала еще более холодной.

– Да, что-то в этом роде. Или жертва должна была сильно наклониться вперед, будто отвешивая стрелявшему поклон.

– Вы обнаружили следы борьбы?

– Да. Воротник покойного и галстук находились в беспорядке, пиджак задрался, руки испачканы, на правой ладони – царапина.

– Откуда она могла взяться?

– Не могу сказать. Возможно, от наконечника стрелы.

– Когда покойный вскинул руку, пытаясь защититься?

– Да.

– На руке осталась кровь?

– Да, царапина немного кровоточила.

– Во время осмотра вы обнаружили следы крови на других предметах в комнате?

– Нет.

– Следовательно, весьма вероятно, что царапину оставила стрела?

– Думаю, да.

– Расскажите нам, что случилось после того, как вы закончили первый осмотр тела.

Свидетель вновь с неприязнью посмотрел на Джеймса Ансвелла.

– Доктор Спенсер Хьюм, с которым я был немного знаком, попросил меня взглянуть на обвиняемого.

– Взглянуть?

– Осмотреть его. Доктор Хьюм сказал: «Он поведал нам безумную историю о том, как его опоили наркотиком. Я только что его осмотрел и ничего не обнаружил».

– Как обвиняемый себя вел?

– Очень спокойно. Разве что иногда проводил рукой по волосам, вот так. События волновали его значительно меньше, чем меня.

– Вы осмотрели обвиняемого?

– Довольно поверхностно. У него был неровный, быстрый пульс, хотя обычно, когда принимают наркотик, пульс понижается. Зрачки нормального размера.

– По-вашему, он принимал наркотик?

– По-моему, нет.

– Спасибо, вопросов больше нет.

– Все пропало, – проговорила Эвелин.

На побледневшем лице обвиняемого было написано замешательство; в какой-то момент он даже приподнялся на стуле, будто хотел что-то возразить, чем весьма насторожил своих охранников. Я заметил, как губы Ансвелла беззвучно шевелятся. Лай гончих собак, идущих по его следу, раздавался все ближе. Если он действительно был невиновен, полагаю, в тот момент он мог испытывать лишь неподдельный ужас.

Г. М. поднялся с обычным грохотом и целую минуту молча глядел на свидетеля.

– Значит, вы осмотрели обвиняемого «довольно поверхностно», не так ли? – (Его голос заставил судью поднять взгляд от своих записей.) – Вы всех своих пациентов осматриваете «довольно поверхностно»?

– Мои пациенты здесь совершенно ни при чем.

– Особенно те, что скончались, не так ли? Вы полагаете, что человеческую жизнь можно поставить в зависимость от «довольно поверхностного» осмотра?

– Нет.

– А как насчет показаний под присягой? Достаточно ли для них «довольно поверхностного» осмотра?

Доктор Стокинг сжал губы еще плотнее: