Окно Иуды полностью

– Шторм искренне верит, что Ансвелл – заурядный убийца, который пытается отрицать очевидные факты. Он теперь постарается выставить Мэри Хьюм обманщицей, которая хочет спасти Ансвелла: будто бы между ней и капитаном были всякие шуры-муры, однако шантажировать ее никто не пытался; якобы они с Г. М. хотят таким образом построить свою защиту.

– Звучит ужасно глупо. Ты в это веришь?

– Нет, но посмотри на тех двух женщин-присяжных.

Злобные взгляды, которые бросали на нас со всех сторон, заставили меня замолчать. Генеральный прокурор произнес:

– Возможно, я плохо выразил свою мысль. Попытаюсь еще раз. Все, что вы сказали нам сегодня, вы могли сообщить во время ареста обвиняемого?

– Да.

– По-вашему, это не принесло бы обвиняемому пользы, однако помогло ему сегодня, как, очевидно, полагает мой ученый коллега?

– Я… я не знаю.

– И все же вы ничего не сказали.

– Нет.

– Вы предпочли (простите мне это слово, мисс Хьюм, боюсь, оно необходимо), вы предпочли выставить себя напоказ в зале суда, а не объяснить все это раньше, в полицейском участке?

– Это никуда не годится, сэр Уолтер, – строго вмешался судья. – Должен вам напомнить, что здесь не полиция нравов. Мы достаточно натерпелись в прошлом от борцов за моральную чистоту, поэтому вынужден сделать вам замечание.

Генеральный прокурор поклонился:

– Как будет угодно вашей чести. Лично мне казалось, что я остаюсь в границах перекрестного допроса… Мисс Хьюм, вы сказали, что в пятницу вечером, третьего января, капитан Ансвелл выехал из Фроненда в Лондон, чтобы навестить вашего отца на следующий день?

– Да.

– Для того чтобы получить деньги за фотографии?

– Да.

– Почему же они так и не встретились? – (Свидетельница открыла рот и застыла. Несмотря на хрупкий вид, она прекрасно владела собой – до этого момента.) – Позвольте мне пояснить вопрос. Несколько свидетелей дали показания – которые вытащил из них мой ученый коллега, – что в субботу вашего отца никто не навещал; он не получал никаких сообщений, ему никто не звонил – не считая писем и звонков, о которых уже упоминали. Капитан Ансвелл и близко к нему не подходил, даже не пытался с ним связаться. Как вы это объясните, учитывая ваше заявление о том, что капитан помчался в Лондон ради встречи с вашим отцом?

– Я не знаю.

Сэр Уолтер поднял руку:

– Вот что я скажу, мисс Хьюм: в субботу, четвертого января, капитана Ансвелла даже не было в Лондоне.

– Но это невозможно!

– Мисс Хьюм, полицейские проверили всех, кто причастен к делу, и, согласно их отчету, в пятницу вечером капитан Ансвелл поехал из Фроненда к своим друзьям в Рочестер, а в Лондон попал только около полуночи в субботу.

– Нет!

– Более того, капитан сообщил нескольким людям во Фроненде, что собирается поехать в Рочестер, а не в Лондон.

Молчание.

– Согласитесь, мисс Хьюм, хотя бы с тем, что, находясь в Рочестере, он никак не мог быть в Лондоне.

– Возможно, он меня обманул.

– Возможно. Давайте посмотрим на это с другой стороны. Вы сказали, что фотографии были сделаны год назад?

– Примерно. Может быть, чуть раньше.

– Как долго после этого вы оставались в отношениях с капитаном Ансвеллом?

– Недолго. Около месяца. Недолго.

– После того как вы расстались, прошло много времени – он пытался вас шантажировать?

– Нет.

– Или как-то иначе использовать эти фотографии против вас?

– Нет. Но разве вы не видели его лицо, когда он выбежал отсюда?

– Мы не обратили на него внимания, мисс Хьюм. Однако могу предположить, почему ваши показания его смутили, и шантаж здесь совершенно ни при чем. А вы можете?

– Не отвечайте на этот вопрос, – вмешался судья, положив ручку на стол. – Прокурор только что упомянул, что не обратил на капитана внимания.

– Вы сказали, что за все это время капитан Ансвелл ни разу не пытался вас шантажировать?

– Да.

– Вы понимаете, что такое присяга?

– Конечно.

– Мне кажется, что все ваши показания о шантаже капитана Ансвелла, а также о желании вашего отца «разобраться» с ним – это неудачная выдумка от начала и до конца.

– Нет, нет, нет!

Сэр Уолтер помолчал, глядя на мисс Хьюм внимательным мягким взглядом. Затем покачал головой, пожал плечами и сел на свое место.

Если кто-то подумал, что Г. М. будет повторно допрашивать свидетельницу, то он ошибался. Г. М. с утомленным видом поднялся со скамьи и выразительно произнес:

– Чтобы наконец покончить с этим делом раз и навсегда, вызываю доктора Питера Куили.

Я был уверен, что слышал это имя раньше, причем недавно, однако человек, ступивший на свидетельское место, был мне незнаком. Это был шотландец с грубыми чертами лица, спокойными манерами и чрезвычайно ясной дикцией. Ему едва исполнилось тридцать лет, но выглядел он сильно старше. Г. М. обратился к нему в своей обычной бесцеремонной манере:

– Ваше полное имя?

– Питер Макдональд Куили.

– Вы заканчивали медицинский факультет Университета Глазго и получали степень по научной криминологии в Университете Зальцбурга?

– Да.

– Чем вы были заняты начиная с десятого декабря прошлого года по десятое января этого года?

– Работал помощником доктора Треганнона в его частном санатории в Темз-Диттоне, графство Суррей.