Бернард ловким движением натянул перчатки, завязал фартук за спиной. На ощупь отрегулировав температуру водопроводной воды, он заполнил ею небольшой таз и поместил туда банки с реактивами. Затем, вооружившись градусником, проверил значения температуры.
– Ого, – Юэн восторженно хлопнул в ладоши, наблюдая за всеми приготовлениями, – я будто на каких-нибудь курсах по фотографии.
– Можно сказать и так, – протянул Бернард. – Отснятую пленку следует проявить. Еще это называют «получить негатив», иными словами, мы извлечем пленку и обработаем ее специальными реактивами. На данном этапе пленка в катушке чувствительна к свету, поэтому дальнейшие манипуляции будем производить в темноте. Закрой, пожалуйста, дверь.
Секунды две Юэн стоял неподвижно, смотря на горстку катушек с пленкой, затем посмотрел на Бернарда, будто только-только понял, чего тот от него хотел, и, прикрыв дверь в проявочную, вернулся к столу. Бернард размял пальцы, собираясь с мыслями и ощущая себя почти учителем, который должен с полной ответственностью показать новичку, что и как. Он взял небольшой черный бачок, снял с него крышку и вытащил белую деталь с несколькими плоскими кругами.
– Это проявочный бачок, в котором находится так называемая спираль, на нее необходимо накрутить нашу пленку.
– Которая светочувствительна и поэтому ее надо накручивать в темноте? – уточнил Юэн с серьезным видом.
– Именно, – кивнул Бернард и, заметив растерянность на лице парня, добавил: – На самом деле все не так сложно, как кажется. Надо просто вскрыть катушку, обрезать пленку и, касаясь только краев, вдеть ее в спираль и аккуратно намотать. Неверное движение – и можно испортить хороший кадр. А еще всегда надо надевать перчатки.
– Ага, ничего сложного. «Одно неверное движение – и все пропало». И на этом начальном, самом ответственном этапе я бы потерпел фиаско. В полной темноте надо как-то умудриться быть столь аккуратным, – Юэн покачал головой, смотря на катушку, которую держал Бернард. – У меня бы точно не получилось стать настоящим фотографом.
Бернард в задумчивости покосился на Юэна.
– Когда я только начинал, – сказал он, сомневаясь, стоило ли об этом рассказывать, – и делал первые самостоятельные шаги, я тоже боялся все испортить. И портил, конечно же. Я был так взволнован в первый раз, что забыл даже выключить свет. Мне было, кажется, девять лет, и отец, наблюдавший за процессом, только в самом конце, когда я уже накрутил пленку и поместил ее в бачок, спросил: «Ты ничего не забыл?» Я даже не сразу сообразил, был слишком рад, что так умело намотал пленку на спираль, а потом осознание ошибки навалилось лавиной – я испортил пленку, которую старательно отснимал в течение дня. Это было трагедией. Но отец вдруг достал из кармана катушку и протянул мне. Он предвидел нечто подобное, поэтому вовремя заменил мою катушку на пустую.
– И ты получил в итоге свои фотографии?
– Они все равно вышли посредственными. Потом я немного напортачил с температурой растворов, да и в целом те снимки нельзя было назвать удачными, я фотографировал все подряд. Но… то было хорошее время.
Бернард перевел взгляд на Юэна, который смотрел на него задумчиво и с легкой улыбкой на губах. В его глазах Бернард словно бы увидел отражение себя маленького.
– Начнем, – сказал он. – Выключай свет.
Когда свет погас, Бернард выждал несколько секунд и только после этого приступил к работе. Все проводимые вслепую операции были давно изучены, но сегодня они приобрели некий сакральный смысл. Бернард воспринимал их иначе, будто смотрел на свои действия со стороны, в данном случае – глазами Юэна.
Специальной открывалкой он вскрыл катушку и, вытянув пленку, отрезал ее у самого основания, сопровождая свои действия комментариями. Юэн молча стоял рядом, из темноты доносилось только его дыхание, ставшее почему-то более глубоким и частым, как только свет погас.
– Чтобы было удобнее вдевать кончик пленки в спираль, – пояснил Бернард, – острые края можно скруглить, срезав лишнее ножницами.
– Угу, – пробормотал Юэн. Он не мог видеть, как именно происходил данный процесс. Можно было бы показать при свете на пустой пленке, но Бернард посчитал, что в этом нет необходимости. В конце концов, он просто рассказывает, делится, а не учит.
Расправившись с острыми краями, которые обычно цеплялись за спираль, и положив ножницы, Бернард ощутил, как Юэн плотно прижался к нему боком, едва слышно напевая что-то себе под нос.
– Необязательно стоять ко мне так близко.
– Извини, – откликнулся Юэн. – Не пойми меня неправильно, просто помещение мне незнакомо, и я опасаюсь, как бы при выключенном свете не разгромить тут все случайно. Вот и стараюсь держаться подальше от стола и прочего оборудования и инструментов.
– Верное решение, но так стоять не надо.
– Тебя это смущает?
– Мне как-то привычнее и свободнее, когда никто рядом не мешается. Так что отойди.
– Ладно, – без пререканий и шуток ответил Юэн и действительно отодвинулся.
