— Вот! Правильный вопрос задаёшь! Ты должна поступить в медицинский институт и после получения диплома врача будешь лечить людей на законных основаниях в какой-нибудь поликлинике.
— Я не хочу в какой-нибудь! — возмутилась я, — моя семья будет жить в Анапе, вот в городской поликлинике моего родного города и предстоит этой знахарке трудиться через пять лет. Или через восемь. Ведь могу я после института заняться наукой? Стану со временем доктором наук. А там можно будет и лечебной практикой заняться.
Аристарх Викторович задумался. Вроде бы, эта неглупая девочка всё правильно говорит, действительно, с такими способностями к врачеванию нужно получить хорошее медицинское образование. Но как-то незаметно процесс исцеления советского народа оттягивался почти на десяток лет. А с другой стороны, что делать? Не сидеть же ей без медицинского образования в одном из кабинетов поликлиники и вести приём больных?
— Ну, ты права! Придётся поучиться несколько лет, — как-то не очень уверено продолжил дедушка. — Но зато потом посвятишь себя служению народу!
— Хорошо, предположим, что прошло лет восемь, а, может быть, и десять, — с улыбкой помогла я пожилому человеку развивать эту мысль. — Я такая вся из себя образованная, доктор медицинских наук, веду приём в городской поликлинике. В час могу принять не более одного человека, поскольку, как ты, дедушка, уже убедился, мне после каждого пациента нужно и душ принять, и покушать, чтобы восстановить силы. А если ещё и какие-то переломы имеются у больного, то на его лечение уйдёт гораздо больше времени. Ну, ладно, допустим один человек в час.
Я закончила доедать вторую тарелку борща, а бабушка с улыбкой подвинула мне другую тарелку — с котлетами и картофельным пюре. Да, я перешла с дедушкой на «ты». А что? С одной стороны я же внучка, а с другой стороны ему сейчас 71 год, значит на 6 лет моложе Валентины Григорьевны — совсем мальчишка!
— «По окончании послевоенного восстановительного периода в 1956–1960 гг. рабочий день в СССР был сокращен до 7 часов при 6-дневной рабочей неделе, а рабочая неделя — до 42 часов», — процитировала я умную Википедию. — Это значит, что за рабочий день я смогу излечить 7 пациентов, а за неделю 42. Отнимем месяц отпуска. Итого за год я вылечу около 2 тысяч человек. В 55 лет я выйду на заслуженный отдых. Значит за три десятка лет я смогу вылечить, избавить от травм и несколько омолодить примерно 60 тысяч человек. А если принять к сведению тот факт, что мы с Марком собираемся родить двух или трёх деток, то нужно учесть и мои декретные отпуска, а это уменьшит количество исцелённых. Дедушка, а как быть с остальными страждущими? Сколько человек ежегодно умирает в нашей стране от болезней, от старости, от несовместимых с жизнью травм? Понимаю, не знаешь. Да и зачем советскому человеку знать эту грустную статистику? Но, согласись, что эта цифра намного превышает те 2 тысячи, которые я могу вылечить за год — в сотни, если не в тысячи раз! Вот и ответь, пожалуйста, кто будет регулировать эту огромную очередь за восстановлением здоровья и даже за омоложением?
Аристарх Викторович опять задумался, затем принёс бумагу и карандаш, посчитал в столбик и пришёл к выводу, что жена внука не ошиблась с вычислениями, растерянно посмотрел на нас, а я, тщательно пережёвывая очередную котлету, весело сказала:
— Дедушка, поверь, я хорошо знаю математику вообще и арифметику в частности. Не зря все годы обучения в школе являюсь круглой отличницей и скоро получу золотую медаль. И ещё! Представь себе, что кто-то привёз из самых дальних уголков нашей необъятной Родины своего смертельно больного ребёнка, а в поликлинике этот человек вдруг узнаёт, что его очередь, может быть, подойдёт лет так через 50–60. Понятное дело, что родитель этого ребёнка не сможет смириться с такой участью и попытается любым путём попасть к единственному в стране доктору-целителю, которому подвластна любая болезнь. Меня будут перехватывать на улице, полезут через высокий забор к нам во двор, достанут слезами и мольбами о помощи наших с Марком родителей и всех бабушек с дедушками. Ты только что на бумажке проверил мои расчёты, но даже если предположить, что я ещё и дома начну принимать по несколько человек в день, то всё равно в масштабах нашей страны это не решит проблему. А в итоге рано или поздно в мой адрес будет послано огромное количество проклятий за то, что я не оказала помощь всем нуждающимся.
— Действительно, как же быть с остальными сотнями тысяч и даже миллионами больных? — грустно спросил дед сам себя, но сразу робко предложил неплохую, по его мнению, мысль. — Нужно будет открыть в поликлинике специальную должность, и человек, занимающий эту вакансию, как раз и займётся списком очередников. А назначать на эту должность нужно только самого честного и ответственного! Чтобы не было подтасовок в этих списках, чтобы никого не продвигали в очереди по знакомству или связям, используемых в личных целях и ущемляющих интересы третьих лиц.
