— Дедушка если твои умные слова перевести на нормальный язык, то это называется «по блату». Ну, что же, прекрасное решение! — похвалила я деда. — Самый честный и ответственный в нашей стране кто? Правильно! Человек, находящийся на самом Олимпе партии, то есть Никита Сергеевич. Что ты так на меня смотришь, дедушка? Разве я не права? Неужели есть кто-то более достойный? Как-то ты аполитично рассуждаешь, клянусь, честное слово! Но в любом случае, какой бы человек эту очередь не контролировал, а больше 2 тысяч страждущих в год я принять не смогу. И есть другой, не менее интересный вопрос. Вот заболел, к примеру, первый секретарь горкома партии. И что? В конец очереди его ставить? В итоге этот бедолага может вообще не попасть на приём к доктору медицинских наук Валентине Григорьевне Турбиной! Какой выход из этой ситуации? Спецочередь! Ну, а что? Есть же для слуг народа спецраспределители, где эти уважаемые товарищи и члены их семей могут неплохо харчеваться. Ой, дедушка, что-то ты совсем скис. Бабушка, спасибо тебе за прекрасный обед, всё было очень вкусно! А сейчас я займусь лечением деда.
Действительно, Аристарх Викторович сидел, понуро опустив голову, и в его мыслях была полная каша. Да, всё, что он мне говорил, исходило из его сердца, но я привела далеко не полный перечень фактов, с которыми трудно было поспорить.
— И последнее, дедушка. Сейчас я тебя успокою, — с улыбкой продолжила я. — Вообще-то никакой очереди не будет! Как только власть узнает, что в стране появилась волшебница, которая может избавлять от любой болячки, эту знахарку сразу изолируют от народа, чтобы она не вносила своими целительскими способностями смуту в размеренную жизнь страны. В итоге меня поселят на какой-нибудь сверхсекретной даче, и буду я пользовать только членов политбюро и прочих дорогих товарищей, а к членам моей семьи, увы, уже не подпустят. А посему, уважаемый Аристарх Викторович, мы никому обо мне не расскажем, а я буду следить только за здоровьем наших с Марком родителей, бабушек и дедушек. А теперь пойдём в спальню, поправлю твоё здоровье. Поверь мне, там есть чем заняться, ибо за свои годы ты накопил целый букет болячек. И облитерирующий эндартериит нижних конечностей, и пародонтоз, и гайморит, и аденома простаты, и прочая, и прочая, я уж не говорю о ранениях боевого генерала.
Дед вдруг взбодрился и с улыбкой посмотрел на меня, а затем задумчиво произнёс:
— И откуда ты слов-то таких мудрёных набралась? Сыплешь так легко сложными медицинскими терминами. Ведь в школах этому не учат! Ох, и не проста ты, внучка! Ой, не проста! И, кстати, не распускай язычок о наших вождях! А то ведь не посмотрят на то, что ты ещё совсем юная и сопливая девчонка.
— Знаю, дедушка, всё знаю! Ты даже не представляешь себе, какой информацией владеет эта юная и сопливая девчонка! Например, мне известно, как на фронте ты, будучи комдивом, общался тет-а-тет со своим начальником штаба. А того после начала войны освободили из лагерей, куда он попал по доносу, быстренько подлечили от побоев и пыток и отправили воевать. Да и тебя чуть не загребли под белы ручки, но началась война, поэтому решили, что от полковника будет больше проку на фронте, нежели на лесоповале. И звание Героя Советского Союза командиру гвардейской дивизии, дошедшей до Берлина, так и не дали, хотя подвигов он совершил поболее многих других. Да и генерала ты получил лишь перед уходом на пенсию.
Дед вытаращил на меня глаза, открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но слова застряли в его пересохшем от волнения горле, а я ему ободряюще улыбнулась и продолжила:
— И не смотри на меня, как на инопланетянку. Впрочем, я уже посоветовала бабушке во время её лечения, пусть считает меня ведьмой. Ну да, молодой ведьмой! Вот и ты, дедушка, тоже так считай. Поверь мне, это даст тебе ответы на многие вопросы. А ведьмы, они такие! Много чего знают и многое умеют. И сам понимаешь, эти стервозные бабёнки не очень-то любят людей. Да и за что их любить, коль они в средние века массово преследовали и казнили этих несчастных женщин. А вдруг кто-то решит и со мной расправиться за то, что близкий родственник так и не дождался своей очереди, и он, этот бедолага, ушёл в лучший мир? Поэтому я не стану высовываться, и пусть никто обо мне не знает! Буду использовать свои способности только для лечения родных и близких мне людей. Пошли, дедушка, сейчас твоя очередь на лечебный сеанс.
А после врачевания деда я опять приняла душ, бабушка ещё раз меня покормила, мы с Марком попрощались со стариками и отправились в Анапу — там нас ждали новые приключения. Уже стоя в дверях, мой муж рассказал о том, что его родители скоро переберутся жить в Анапу, поэтому предложил бабушке и деду тоже подумать о переезде в этот славный курортный город на берегу моря.
— Обязательно подумаем, дорогие наши внуки! — с улыбкой пообещала бабушка, обнимая нас. — Что же мы тут одни останемся? Совсем, как сиротинки будем!
