Наемник отвернулся от сержанта и проворчал себе под нос какое-то ругательство. Мейсон задержал на нем пристальный взгляд, потом поджал губы и покачал головой. Не один я видел, что Чип пошел в разнос. Грабовски просто идиот, если не понимает, что от такого бойца, к которому свои же боятся спиной повернуться, толку никакого, один вред.
Ужин сегодня был скудным — одна мясная консерва и маленький кусочек галеты, размером с детскую ладошку. К хлебу сержант выдал каждому по крупной капсуле черного цвета — антирадиационный препарат, который должен был вывести из организма те радиоактивные изотопы, которых мы сегодня нахватались в полной мере. Воды сержант всем разливал мерным стаканом — каждому досталось по половине литра. Я выпил часть воды сразу, и еще примерно треть оставил на потом, хоть пить еще хотелось, и пошел устраиваться на ночь.
Брезгливо столкнув груду засаленного тряпья в сторону ногой, я расстелил у стены свой спальник, рядом поставил рюкзак, после чего задумался: спать совсем не хотелось, может пойти побродить по кинотеатру?
Мейсон тем временем определял порядок ночных вахт. Неожиданно мне досталось время с десяти до двенадцати вечера. При этом Чип в график ночных дежурств не попал. Наемник скривился и кинул на меня такой убийственный взгляд, что у меня зачесались руки влепить в него разряд. Останавливало меня только то, что после этого придется валить всех коронных, а это было пока что не ко времени. Ну ничего, придурок, я тебе выжгу мозги при первом же удобном случае— не хочу, чтоб этот псих пальнул мне в спину в самый неожиданный момент!
Подобрав автомат и взяв у Мейсона счетчик Гейгера, я отправился разведать обстановку в кинотеатре. Никто со мной не пошел — кто-то продолжал тщательно пережевывать немудреный ужин, а кто и прилег на спальник вздремнуть согласно солдатской мудрости: спать где придется и при любом удобном случае.
И в очередной раз я сказал спасибо Барри Потрошителю за то, что он был так любезен, что подарил мне свой автомат с отличным подствольным фонарем! Что бы я без него делал?!
На улице бушевала буря — видимость была нулевая, ветер завывал как дурной, предметы терялись в песчаной мгле уже через пару метров от входа. Счетчик Гейгера предупреждающе затрещал, как только я приблизился к выходу. Все понятно, туда лучше не соваться. А здесь что? Туалет был при кинотеатре. Туалет это хорошо, даже если не работает. Выйдя из туалетной кабинки глубоко удовлетворенным, я пошел гулять дальше. Барная стойка с дозатором напитков и машиной жарки поп-корна уцелела, но была ожидаемо пуста — ни единого зернышка кукурузы не оставили, гады. В гардеробной я обнаружил свалку кресел из кинозала — вот кто мне может сказать, зачем это было сделано? Футкорт выгорел вместе с магазином и на него я не пошел, зато обнаружил неприметную лестницу наверх куда и направил свои стопы.
На втором этаже было что-то вроде хозблока — короткий коридор несколько дверей затрапезного вида. Когда сделал пару шагов в направлении туалета, когда уловил краем уха зловещее потрескивание. Остановившись с ногой, занесенной над полом, я переключился в режим сканера и обомлел. Пол и стены коридорчика буквально сияли электромагнитным излучением — никогда ничего подобного не видел. Хотя слышал, да.
Я задом попятился обратно к лестнице. По идее мое тело к электричеству индифферентно совершенно, но это к обычному электричеству, а не к непонятным аномалиям, неизвестно откуда взявшимся на бетонном полу и стене! Я подобрал с пола какую-то проволочку и кинул в коридор. Яркая вспышка, хлопок и проволоки не стало. Как будто я ее в розетку сунул. Ну, дела…
Тут я понял, что куча тряпья, валяющаяся в коридоре вовсе даже и не тряпье — уж больно форма правильная. Так это там трупак валяется! Вон там ручки-ножки виднеются, только черные, обгоревшие, и весь он какой-то скрученный неестественно. Ну вот теперь стало понятно, куда делись обитатели этой ночлежки. Один зажарился, а остальные свалили подальше от такого гостеприимного сервиса. Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд!
Я осторожно спустился вниз, прошелся по холлу и решил, что такие новости точно стоит озвучить или хотя бы показать.
— Мейсон, это Рохо, выйди в холл, — сказал я в гарнитуру.
Сержант буркнул в рацию что-то — я не разобрал, уж больно Шорох разбушевался — шипел и плевался так, как будто гнилой лимон раскусил, но все же вышел из кинозала.
— Чего звал? — неприветливо спросил Мейсон.
Я вместо ответа поманил его за собой на лестницу, на втором этаже демонстративно повертел перед носом сержанта пруток арматуры, и когда уже Мейсон открыл было рот, чтоб потребовать объяснений, закинул пруток в аномалию. На этот раз шарахнуло сильнее, а уж сверкнуло так, что я поймал зайчика и секунд десять пытался проморгаться.
— Ты такую штуку видел когда-нибудь? — спросил я у Мейсона.
— Так, Андрей, никому про эту аномалию не слова, понял меня? — понизив голос сказал сержант, — Здесь ничего не было, и ты ничего не видел! А звал ты меня, потому что тебе показалось, что возле машины кто-то ходит!
