Кровавый туман ярости накрыл мой рассудок, и я принялся метаться по маленькой крепости в поисках этого ночного монстра под насмешливое бормотание Шороха. Силы оставили меня очень быстро — эта вспышка ярости выпила меня до дна и я просто упал на мостовую, тяжело дыша. Перед глазами все плыло, сердце в груди бухало так, что, казалось, сейчас выскочит из груди.
— Тебе бы только убивать, — услышал я знакомый насмешливый голос, — Знаешь, в чем твоя проблема, Андрей? Ты реагируешь на любой вызов, абсолютно одинаково — агрессией. Ну и куда этот путь тебя привел?
— Мейсон, — просипел я, пытаясь встать на корточки, — Ты же сдох, ублюдок! Я тебя своими руками сбросил в подвал…
— А ты посмотри на себя, — насмешливо осклабилась голова сержанта, торчащая на колу, — Ты сам уже одной ногой в могиле. Совсем скоро ты ко мне присоединишься, парень, если продолжишь действовать так же тупо и неадекватно!
— Да хуй тебе, — устало выдохнул я, усаживаясь на задницу, — Не дождешься, урод!
— Тебе нужно срочно уходить отсюда, — вступила в разговор вторая, смутно знакомая голова, — Это было предупреждение, следующей ночью Охотник придет за тобой!
— Ты же Ын Джи, верно? — устало спросил я, — Выходит, ты тоже мертв?
— Да, гений, я Ын Джи, и мое тело ты вчера видел лежащим в углу дворика со связанными руками! — с сарказмом ответила мне голова корейца, — Можешь передать моему дяде, что я погиб, а в доказательство принеси браслет с левой руки — он его узнает.
— Забирай браслет, возьми лекарства, они лежат в черном армированном чемодане в углу башни с рыжим психом, — сухо скомандовал Мейсон, — Воду найдешь в кузове машины. Ее там мало, но на обратный путь хватит.
— И не задерживайся здесь ни одной лишней секунды, — добавила голова корейца, — С закатом солнца Охотник снова выйдет на промысел!
— Да я просто зажарю эту тварь… — фыркнул я, вставая на ноги, — Подумаешь, у урода глаза в темноте светятся, у кошек они тоже светятся…
— Андрей, ты прямолинейный дуболом, — вздохнула голова Мейсона, — Дело даже не в этой существе, о котором ты не имеешь ни малейшего понятия. Поверь, Аль-Шахания это очень плохое место даже на фоне Дохи, здесь ты рискуешь потерять уже не просто свою жизнь. А кстати, тебя не смущает то, что ты беседуешь с головой своего погибшего товарища?
— У меня бред? — неуверенно предположил я, — Бредовые галлюцинации из-за заражения и высокой температуры?
— Да-да, так и есть, — оскалил зубы Мейсон.
— Уходи в Доху, там у тебя есть шансы выжить, — сказал Ын Джи, — Здесь без вариантов найдешь только смерть. Или участь похуже, чем просто смерть. Пусть судьба моей экспедиции будет для тебя примером.
Я вздохнул, представил себе путь обратно и содрогнулся:
— Я не дойду обратно в таком состоянии…
— Ты должен дойти, — мягко но твердо прервал меня Мейсон, — В том черном чемодане найдешь упаковку шприц-тюбиков с желтой маркировкой. Вколи себе целый шприц, когда станет совсем плохо. Это стимулятор — мёртвого на ноги поднимет.
— Но что я там буду делать в руинах Дохи? — безнадежно спросил я, — Жрать человечину и загибаться от радиации?
— Там ты будешь ждать, — ухмыльнулся мне сержант, — Грабовски уже вернулся в Маскат и отчитался о провале экспедиции. Как ты думаешь, что будет дальше?
— Они соберут новую партию, и отправят ее за деньгами, — задумчиво сказал я, — И приедут они ровно туда, где погиб наш пикап!
— Все-таки у тебя есть мозги, хоть ты и не любишь ими пользоваться, — довольно ощерилась голова Мейсона, — Твоя задача выжить до этого момента. А дальше… ты сам знаешь, что нужно будет сделать.
— Да, знаю-знаю, — оскалился в кровожадной улыбке я, — Спасибо за советы, я пошел собираться! А ведь я уже совсем было себя похоронил!
— Беги, Форрест, беги! — хохотнул мне вслед голова Мейсона, — И не забывай про Даниэль, черная душа!
— Забудешь про твою Даниэль как же, — фыркнул я себе под нос, входя в угловую башню, — Ты тогда и мертвый за мной приползешь!
Лекарства оказались точно там, где мне сказала говорящая голова — в небольшом черном армированном чемодане, валяющемся в куче барахла. Я вывалил все блистеры и баночки в свой рюкзак без разбора, в этом месте лекарства были дороже золота. Выудил из общей кучи баночку с аспирином и блистер антибиотика и сразу же закинулся и тем и другим. Шприц-тюбик с желтой маркировкой я трогать пока не стал — хватит с меня наркотиков, вколю, если только совсем не смогу идти.
Когда я забрал из кузова семилитровую канистру воды, обратил внимание на головы — башка, которая разговаривала голосом Мейсона превратилась в голову мулата и вела себя так как и полагается приличной мёртвой голове — не болтала, не кусалась а тихо и мирно висела на колу, закатив глаза. Аналогично себя вела голова Ын Джи. Все-таки это был бред. Ну и чудненько, мне за глаза хватает Шороха самовольно поселившегося в моей башке, говорящие головы явный перебор.
