Блядь, как же дергает руку! Все-таки заражение начинается, мне срочно нужны лекарства! Антибиотиков осталось четыре таблетки — буду принимать по половинке утром и вечером, надеюсь, организм справится, и я не свалюсь на половине дороги.
Я шел по намеченной трассе от одного укрытия к другому. Выйдя из «своего» подвала я за полчаса добрался до руин топливной заправки, где укрылся минут на пять осматриваясь вокруг и намечая путь до следующего ориентира, намеченного ранее — развалин небольшого торгового центра с уцелевшей вывеской на которой что-то было написано арабской вязью. В половинке театрального бинокля темный город был тих и молчалив, но в нем совершенно точно царила своя жизнь — пару раз я слышал неподалеку рычание неведомого зверя, один раз ветер донес хлопок далекого выстрела. Люди и животные продолжали копошиться в радиоактивных руинах мертвого города, подобно опарышам в догнивающей туше давно дохлого гиппопотама.
Око Баала на горизонте жило своей жизнью. Когда стемнело, я переключился в режим сканера и на пару минут залип, наблюдая за той феерией электромагнитных полей, которые излучало Око. В голове возбудился и забухтел Шорох и я с некоторым трудом оторвался от невероятного зрелища. Ну тебя к черту, здесь и без тебя поганых загадок хватает.
Вечером стало прохладнее, ветер понес холодок из пустыни, но нагревшиеся за день камни и асфальт продолжали излучать тепло. Я брел намеченным маршрутом, переставляя ноги как робот — меня опять морозило, руку дергало все сильнее, мысли путались. Странно, но подающий слабые признаки жизни днем город с наступлением темноты как будто вымер окончательно. Тишина стояла мертвая, только ветер посвистывал в пустых окнах и дверных проемах. Нигде не было видно ни огонька ни лампочки, но совсем темно не стало, ничуть — Око на севере мерцало мертвым, фосфоресцирующим светом, время от времени рассыпаясь россыпями искр. Шорох в моих ушах шуршал в такт этому мерцанию, я мерно переставлял ноги под это бормотание, ориентируясь на мертвенный свет Ока.
Не знаю, сколько я шел так в полной тишине, чувство времени отказало, лоб пылал, руку дергало, но я упорно топал на север.
Встреча произошла уже под утро, когда я уже плохо понимал происходящее и абсолютно механически переставлял ноги, слабо соображая, куда я иду и зачем. Темнота вдруг шевельнулась, обретая вполне себе человеческие черты — метрах в тридцати от себя я увидел крысу, замотанного по их обыкновению в тряпье с ног до макушки, которая копошилась на земле вприсядку, занимаясь своими крысиными делами.
— Хорошая крыса — дохлая крыса! — хрипло прокаркал мой голос, — Иди сюда грязнуля, дядя тебя не больно убьет!
Про автомат, висящий на плече я даже и не вспомнил, приготовившись зажарить каннибала разрядом.
Крыса обернулся на звук моего голоса, и я обомлел — его глаза светились тем же самым мертвенно голубым светом, каким мерцало Око на горизонте.
Этот демон что-то недовольно прошипел-пробулькал, после чего опустился на четвереньки и скрылся в темноте с такой скоростью, что я не успел ни приласкать его разрядом, ни выстрелить из автомата. Что это было, блядь? У меня уже начались галлюцинации или эта крыса сейчас разговаривала со мной на том же булькающем, шипящем языке, на котором бормотал Шорох?!
Вспомнив, наконец, про автомат, я снял его с предохранителя и направился к тому месту, где застал крысу.
Ну что же, теперь я знаю, кто собирает головы, чтоб устраивать из них икебаны. Передо мной на обломках пластиковых труб торчали три головы. Причем башки были местные, ну в смысле крысиные — предельно истощенные и с впалыми щеками, разрез глаз самый что ни на есть семитский. Клянусь, я увидел животный ужас, застывший в мертвых глазах одной из крыс. Оно, впрочем, и неудивительно — этот демон в человеческом обличии со светящимися глазами способен до усрачки испугать хоть кого, особенно если выскочит неожиданно. Вот теперь я понял, почему по ночам здесь так тихо и все забиваются по норам — с такими ночными жителями это совсем неудивительно.
Идти дальше вслепую я не рискнул, да и демон пустыни вполне возможно бродил где-то рядом, намереваясь пополнить свою коллекцию голов еще одной, так что я забился в первый попавшийся более-менее уцелевший дом выбрал в нем закуток и закидал все подходы камнями, пластиковыми банками и прочим мусором. Вряд ли это поможет с той тварью, что я видел этой ночью — двигалась она нечеловечески быстро и ловко, но это не значило что в этом проклятом городе нет других опасностей.
Устроившись в углу спиной к стене, я выщелкнул из блистеров таблетки антибиотика, жаропонижающего и противоспалительного и закинул в рот, запил таблетки, подсоленной водой, что была налита во фляжку Марка. Меня немедленно пробило холодным липким потом и зазнобило. Я с вздохом устроился поудобнее и погрузился в тревожную полудрему, вскидывая автомат на каждый шорох.
