— Любимая, ты удивлена? Я сеял свое семя внутри тебя каждый день, часто и не раз. Ты не думаешь, что мы могли сделать ребенка?
Она не думала. Такого никогда не происходило с ней, даже в мечтах. Давным-давно Бренна оставила мысль о том, что узнает любовь, станет женой или матерью, и эти понятия просто растворились в ее сознании. Даже свадебный обряд, даже подарки для будущих детей казались какими-то абстрактными, были просто частью ритуала, а не ее жизни. Она никогда не думала и не говорила о детях.
— Я никогда не думала, что смогу. Я уже рассталась с надеждой на это.
Он нахмурился и коснулся рукой ее щеки.
— Ну, так верни ее обратно. Ты заслуживаешь счастья, и у тебя оно будет. Ты носишь моего ребенка, Дева-защитница. Боги улыбаются нам, мы им нравимся.
Бренна залезла руками под мех и сложила ладони на свой живот. Спальное белье было таким тонким, что она могла чувствовать свою кожу.
Ребенок. В ней ребенок Вали.
— Я хочу, чтобы у него были твои глаза.
Руки Вали накрыли ее руки сверху.
— Ты уверена, что родишь мне сына?
Она была уверена. Хотя не знала, почему, но разум давал однозначный ответ. Она носила сына.
— Да. Откуда-то я это знаю.
Ее муж ухмыльнулся гордой ухмылкой.
— И он будет сильным и совершенным, и у него будут свои собственные глаза.
Бренне понравился этот ответ, и его мысли, очень понравились.
— Когда?
— Ольга говорит, к середине лета. Корабли уже вернутся к тому времени, но мы подождем, пока он не родится, а уж потом отправимся домой.
И тут, как удар молнии, Бренну настигла еще одна определенность.
— Вали, я не хочу уезжать.
Настала его очередь быть в замешательстве.
— Что?
— Все хорошее, что произошло в моей жизни, произошло здесь. Я хочу остаться — чтобы поселиться здесь. Чтобы сделать это место домом.
Его руки покинули ее живот, он уставился на нее.
— Бренна, я — воин. Я ничего не знаю о сельском хозяйстве.
— Я знаю сельское хозяйство. И твой отец был кузнецом. Ты был когда-то его учеником.
Хмурое выражение на лице Вали превратилось в оскал, он резко встал и отошел на пару шагов прочь, к краю постели.
— Ты знаешь, каково это было. Я не хочу даже думать о нем. Я работал целую жизнь, чтобы о нем забыть, и ты делаешь мне больно этим напоминанием.
Она погорячилась.
— Я сожалею, — Бренна протянула руку. — Пожалуйста, вернись.
Он тут же вернулся и улегся на другой стороне кровати, рядом с ней, приподнявшись на локте.
— Разве мы не можем жить среди своих?
— У меня нет своих, Вали. Но здесь ко мне относятся, как к равной. Даже те, кто знает меня много лет, сейчас называют меня Бренна, а не Око Бога. Я знаю, что это из-за тебя, но теперь мне кажется, что они и сами уже так не думают.
Она откинула мех и накрыла живот руками, изучая эту часть своего тела, как будто могла увидеть ребенка внутри.
— Я боюсь, что наш ребенок будет нести мое проклятие. А так и будет, если мы станем жить среди тех, кто считает меня другой.
Снова подняв глаза, она повернулась к Вали, чьи глаза были устремлены на ее живот. Из-за боли в голове она не могла повернуть шею, так что пришлось позвать Вали по имени, чтобы он поднял на нее взгляд.
— Быть другой тяжело. Я бы не хотела такой жизни для нашего ребенка.
Его глаза долго изучали ее лицо. Наконец, он вздохнул и покачал головой, и Бренна почувствовала искру страха.
— Я не могу отказать тебе ни в чем, моя Бренна. Я научусь быть фермером.
Облегчение и счастье пронеслись через нее, оставив после себя тепло в душе.
— Спасибо. Я люблю тебя.
Она улеглась обратно в кровать и закрыла глаза.
— Нам придется трудно, если мы хотим обустроиться здесь, в Эстландии, — сказала она вздыхая.
Тьма медленно обволакивала ее. Вали устроился рядом и притянул ее ближе. Положив руку на живот Бренны, он поцеловал ее в щеку и прошептал:
— Хватит говорить. Отдыхай, мамочка. Будь сильной и здоровой.
Яан набросился на Вали, и тот опустил меч вниз с такой силой, что он отскочил от щита юноши. Щит с грохотом упал на каменный пол, и Яан замахал руками.
— Еще раз!
По команде Вали Яан фыркнул и потянулся за длинным мечом на поясе. Вали ударом выбил его из рук Яана и атаковал, успокоившись только тогда, когда меч ткнулся Яану под ребра.
— Теперь ты мертв. Подними его.
Когда Яан пробурчал себе под нос слова, которых Вали не понял, тот выпрямился в полный рост и расправил плечи. Теперь он был почти на голову выше Яана. Спину немного потянуло, но Вали знал, что дискомфорт под шрамом от раны будет всегда, и проигнорировал это.
— Подними его, — он говорил на языке Эстландии, хотя Яан наверняка понял, что было сказано, еще в первый раз.
Он заметил, что налетчики и селяне проводят вместе все больше и больше времени, устав от мерзкой погоды за окном. Разговаривая, и те и другие учились языку, запоминая слова и выражения.
Оценив внушительность Вали, Яан сглотнул, нахмурился и поднял свой меч. Вали сдержал улыбку. Мальчик уже был свирепым воином, но был еще не сдержан, и Вали доставляло удовольствие ставить его на место.
