Скаузе и хлеб замечательно пахли, и Вали был на самом деле голоден. Но у него были более насущные желания.
— Идем к реке.
— Зачем?
— Побудем наедине. А еще там берег, покрытый мхом и мягкой травой, где я мог бы уложить тебя на спину и сделать то, что хочу, — увидев, что Бренна сердится, он добавил. — И пролить свое семя на траву.
Выражение ее лица смягчилось.
— Разве у реки мы сможем побыть наедине?
— Конечно, а почему нет? Но если кто-то заметит нас, разве это будет так уж ужасно? Если кто-то увидит нашу любовь?
— Ну, тогда они могли бы присоединиться к нам, — с этими поразившими Вали словами Бренна потянула его за руку в сторону реки.
Он отстранился и повернул ее к себе лицом.
— Бренна?
Она засмеялась и покачала головой.
— Ну что ты, конечно, нет. Я просто хотела увидеть это выражение на твоем лице.
Вали почувствовал облегчение. Мысль о том, чтобы разделить ее с мужчиной или женщиной, заставила его внутренности сжаться. Но мысль о том, что кто-то может их увидеть, доставила ему удовольствие. Обычно Бренна была очень закрытой — совсем не такой, как ее соплеменники. Он скучал по дням ее беременности, когда она не могла сдерживать себя, и ей было наплевать на свидетелей.
И когда она носила платья с юбками, которые он мог запросто задрать.
Он поцеловал ее ладонь.
— К реке, воительница. Я собираюсь заставить тебя выкрикивать мое имя так громко, чтобы это смогли услышать все наши друзья.
Фрейя повернула голову и подтолкнула Бренну бедром, заставляя ее отступить, чтобы сохранить равновесие.
— Тише, милая. Будь храброй.
Она втерла мазь, которую дала ей Ольга, в рану на холке лошади. Фрейя беспокойно переступала с ноги на ногу, и кожа под пальцами Бренны дрожала. Рана была большая и кровоточила, и Фрейя на ближайшие дни наверняка останется в стойле.
— Я должна была вчера седлать тебя сама. Мне жаль.
Вали подошел к двери стойла и оперся на нее.
— Как она?
— Когда я промыла, стало просто ужасно. Она и вчера наверняка болела, только Фрейя не показывала.
Закончив с мазью, Бренна шагнула вперед и погладила нос своей кобылы.
— Она хорошо подходит своей всаднице. Терпеливая и храбрая.
Бренна улыбнулась мужу. Он казался таким простым симпатичным парнем, особенно когда улыбался. Улыбка освещала его голубые глаза, открывая взору лицо любящего и доброго человека, обычно спрятанное под маской сурового воина.
— Я думала, ты уже уехал.
Он часто вставал раньше нее и, как правило, к этому времени уже успевал уехать в деревню. Бренна взяла на себя кое-какие обязанности в замке, помогая женщинам ткать и выполняя другую работу, чтобы обеспечить будущее новой деревни. Обычно она уезжала из замка позже.
— Я вернулся за тобой, вспомнив о Фрейе. Решил, что ее наверняка сегодня нельзя седлать.
— Я не должна была позволять мальчикам ухаживать за ней. Моя лошадь, моя забота.
Они привлекли к работе всех тех, кто был способен ее выполнять, а детей отправили в замок, подальше от неприятностей.
Накануне она позволила Якобу оседлать свою лошадь. До этого она проверила подпругу и попону, и казалось, все было в порядке. Фрейя не жаловалась. Но когда уже вечером Бренна сняла седло и попону со спины лошади, то наткнулась на уродливую кровоточащую рану, липкую и покрытую распушенной шерстью, прямо возле холки. Попона была сырой и натерла лошади спину за день.
Теперь Якоб скрывался от Бренны. Ему бы не поздоровилось.
— Поехали со мной. Мой конь может нести нас обоих.
У Вали был все тот же конь, огромный бугай. Он был с ним все время, что они провели в Эстландии, как Фрейя была рядом с Бренной, но Вали так и не дал коню имя. Его народ скорее был готов дать имя мечу, нежели коню. Но Бренна чувствовала тягу к животным, сопереживала. Она видела, как они смотрят и слушают. Они не были просто средства для перевозки людей и вещей. Они были живыми существами. Они чувствовали боль и знали радость.
И конь был больше живым существом, чем любое другое животное. Она и Фрейя были командой. Бренна должна была дать ей отдых.
— Да, я поеду с тобой.
Она поцеловала свою подругу в нос и покинула стойло. Прежде чем Вали взял ее за руку, чтобы вывести из конюшни, Бренна зачерпнула сладкий овес и позволила Фрейе поесть из ее рук.
— Ты испортишь этого зверя, — добродушно пробурчал Вали.
— Нет. Я уважаю ее.
Они вышли наружу. Бренна запрыгнула на лошадь Вали, и тот вскочил в седло следом. Усевшись, он потянул ее назад, пока ее спина не оказалась плотно прижатой к его груди. Бренна чувствовала контуры его мускулистых бедер и мягкую спокойную плоть.
Они никогда не ездили так раньше, но лошадей было в обрез, и поэтому выбора у Бренны не было. Не то чтобы она сделала другой выбор. Находясь так близко к Вали, ощущая его руки вокруг своего тела и широкую грудь позади себя, она чувствовала себя спокойной и довольной.
Он пустил коня быстрой рысью, и трение их тел друг о друга вскоре заставило их возбудиться. Вали наклонил голову и поцеловал кожу чуть ниже ее уха. Бренна усмехнулась, но тут же застонала, когда его язык прочертил мокрую линию до ее плеча.
