Она была спокойной, пока они шли через Халсгроф в сторону леса. Вали заметил кузницу, но едва взглянул в ту сторону. Это больше не была кузница его отца. Звуки и запахи заставили его внутренности сжаться, но так было всегда, когда он проходил мимо кузницы, в любом месте. Просто воспоминание.
Уже в лесу, недалеко от береговой линии, Бренна остановилась у большого старого дерева. Вали не понимал, в чем дело, но его жена присела у корней и погладила их, как будто кора могла почувствовать ее прикосновения.
— Такое маленькое.
Он присел рядом с ней.
— Я не понимаю, моя любовь.
— Когда мы приезжали в город, мать и отец отправляли меня погулять, пока сами занимались делами. Мама давала мне немного денег, чтобы я купила сладости, но я не тратила их. Никогда. Я ненавидела бывать там, где могли быть другие дети. Взрослые боялись или считали меня подозрительной, но дети были по-настоящему злы. Так что я приходила сюда и забиралась вот в эту яму у корней. Я проводила тут целый день, закрыв глаза, рассказывая себе истории о том, какой могла бы быть моя жизнь. Я представляла себя великой воительницей и путешественницей. Я даже думала, что смогу быть ярлом.
— И ты добилась всего этого.
Она улыбнулась.
— Ты — ярл, а не я.
— Я могу отдать тебе этот титул до того, как мое сердце сделает еще один удар.
— Нет. Я не хочу этого. Когда я была девочкой, я видела богатство и комфорт. Теперь я знаю, чего все это стоит. И я не умею говорить с людьми. Я буду стоять рядом с тобой, ярл, — она снова погладила дерево. — Я не могу поверить, что могла поместиться в таком маленьком пространстве.
— Ты была очень маленькой, когда я впервые увидел тебя. Ты выросла высокой и сильной, но тогда ты была совсем малышкой.
— Я была в своем маленьком убежище, когда услышала тебя и твоего отца. Ты и он были там.
Она указала на лесок неподалеку, и события вдруг вспыхнули в его голове с необычной четкостью. Вали закрыл глаза и покачал головой, когда воспоминания ударили в него.
— Вали?
Воспоминание о жестокости отца и его собственном ужасе, ощущение прикосновения кончика ножа к языку сменились звуком молодого голоса Бренны, громкого и уверенного, полного праведного огня и ярости.
— Вали? — Бренна положила ладонь на его руку, и он открыл глаза.
Маленькая девочка, спасшая его от ужаса в тот день, стала великой женщиной, и она была рядом с ним сейчас. Легендарная Дева-защитница. Его жена.
— Я люблю тебя, Бренна Око Бога.
Обычно Бренна вздрагивала, когда кто-то произносил это имя, но на этот раз улыбнулась — первая настоящая улыбка с тех пор, как она была освобождена из плена.
— И я люблю тебя.
Он скользнул рукой в ее волосы и сжал, сплетая пряди пальцами.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Он поцеловал ее.
Снова и снова он повторял эти три слова, перемежая каждое признание поцелуем, утверждая этим свою власть над ней. И Вали положил свою жену на землю, на мягкий мох и опавшую хвою, и поднял ее платье, обнажив покрытые шрамами сильные и красивые ноги.
Там, в лесу, где они впервые встретились, он любил ее глубоко и долго.
На следующее утро Ивар с радостью дал им пару прекрасных, сильных лошадей для поездки в деревню, где родилась Бренна. Бренна спросила о Фрейе, и, хоть Вали и думал, что стоило сказать ей, что с кобылой все хорошо, он не смог заставить себя солгать.
Ее глаза заблестели от слез, но она кивнула.
— Это была хорошая жертва. Боги были с тобой, потому что они видели, чего она стоит.
Вали думал так же. Они страдали — Бренна страдала — а теперь они снова были вместе, еще сильнее, чем раньше, и даже сделали больше, чем просто спасли свои жизни.
И может, там, в лесу они создали еще одну жизнь.
Было уже за полдень, когда они добрались до холма, на котором стоял десяток домиков. Осанка Бренны изменилась, как будто она пыталась что-то разглядеть вдали.
— Это твоя деревня?
— Это место, где я родилась, да. А если спуститься с этого холма, можно дойти до хижины, где живет Ойли. Если она до сих пор жива. Она была старой еще когда я была ребенком. Она целительница и вельва — и мать хотела, чтобы я тоже ей стала. Но если мой глаз — это дар Одина, и если в нем есть сила, то это явно не сила взгляда.
— Нет. Это сила духа. Твой дух сильнее, чем у других, Дева-защитница. А тебе есть дух богов.
Она повернулась к нему.
— И ты веришь, что глаз дан мне свыше?
— Я не думаю, что это так важно. Однако ты родилась такой, и в твоем глазу виден Иггдрасиль. Подарок ли это Одина или просто случайность — неважно. Ты сильна духом, Бренна. Если глаз — это способ показать другим твое величие, то так и будет. Возможно, это и правда дар Одина — не мистическая сила, а сила, которая ведет тебя через трудности.
Она вздернула голову, размышляя над его словами, а затем улыбнулась.
— Мне нравится твоя мысль. Она правильная. Всю свою жизнь я пыталась понять себя, но мне кажется, ты понял меня лучше.
