— Из нас иногда выходят шарики, — Будина без всякого стеснения приподняла пояс и указала на дырку между ног. — Они падают и удобряют землю и камни или растворяются и насыщают воду.
Минта затошнило, но он тут же понял, что все это будет плавать вокруг… как шарики. Шарики! Нет, наверху, на суше, все явно было устроено лучше. Но в то же время ягодицы Будины, зеленоватые и чешуйчатые, вдруг показались ему привлекательными. Явный признак того, что он уже адаптировался к воде вокруг и вскоре сможет явить всем полную мощь несравненного барда!
— У нас не принято так вот демонстрировать то, что между ног, — заметил он.
— А у нас наоборот, — отозвалась Будина, — именно так обычно и приглашают на метание икры.
Минт просиял, так вот почему у него ничего не получалось! Не то, чтобы он горел любовной лихорадкой, но интересно же! Как описывать в песнях, чтобы было достоверно, чтобы все сразу понимали, несравненный бард потому и несравненный, что жизненно и правдиво описывает все вокруг?!
— Проплывайте, проплывайте мимо, — замахала она перепончатыми руками. — У сухопутных нельзя глазеть!
Несколько глубинников от такого, наоборот, заинтересовались только больше, начали вытягивать свои лысые головы, но все же скрылись. Минт, размышлявший, не потренироваться ли на них в соблазнении, лишь вздохнул и подмылся в струе воды, текущей среди воды. Но продолжить расспросы Будины не получилось, раздались резкие, тревожные звуки, словно вонзающиеся прямо в голову.
— Что происходит?
— На столицу… — новая серия ударов, сотрясающая все тело. — Нет, на дворец напали! Вас надо укрыть в безопасном месте!
— Еще чего! — возмутился Минт. — Пускай дед и уплыл, но я и без него могу! Могу!
Он вспомнил свое выступление, замялся на мгновение. Выяснилось, что лютня в воде звучит иначе, да и звуки распространяются как-то по-другому. Минт вроде приноровился, но не до конца и в то же время. Разве не помогал он уже другим живым, хотя бы в том городе, где нежить бесновалась? Разве не поддерживал он Вайдабора и Дж’Онни песнями? Сколько можно было цепляться за штанину деда, нет, он должен был сражаться сам, тем оружием, которым владел лучше всего — песнями!
Возможно поэтому дед его и не взял с собой?
— Мне нужен кто-то, кто усилит звук!
— Но у меня приказ, — чуть попятилась Будина.
— А у меня друг, — Минт поправил пояс и вытащил лютню.
Глаза Будины словно остекленели, на лице появилось глупое, но такое знакомое Минту выражение. Все, кто слушал его песни, впадали в такой восторг, что от счастья немедленно тупели и слушали его приказы. Почти все, дед и тут ухитрялся все портить, только ворчал и ругался обычно после таких приказов. Лишал людей счастья песен и общения с ним, несравненным бардом!
— Следуйте за мной.
Она нажала что-то в стене и там отъехал камень, открывая огромную вертикальную трубу, тоже наполненную водой. Тут все было наполнено водой и Минту иногда начинало казаться, что он сам так пропитался водой, что уже не сможет выйти на сушу. Будина плыла впереди, чернота туннеля скрывала отверстие между ног, но Минт все равно вглядывался, хотя и плыть было неудобно.
Не потому, что пылал страстью, но интересно же! И вон они, в Город Любви ходили, ему проклятие снимать, так что теперь, терять зря время? А вдруг новым ударит? Надо было успеть попробовать все вокруг, это деду все равно, он уже всех перепробовал, а сам Минт еще молод, столько дел, песен, женщин впереди!
Но никогда уже не будет такого друга, как Дж’Онни.
— Берегись! — взвизгнула Будина.
Камень разлетелся, внутрь сунулся какой-то противный русал, оскаленная пасть, хвост и плавники. Минт взвизгнул, направляя туда силу магии, как учил Дж’Онни, русала отбросило. Появились каменные руки, сгребли его, Минт проплыл чуть выше, выглянул в какой-то очередной туннель. Кровь и кишки, дохлые глубинники, живые глубинники, големы и какие-то фигуры в воде, словно водяные!
— Быстрей! — Будина дернула его за шею, едва не сломала.
Потащила прочь, вверх по туннелю, не дав рассмотреть, что же это были за водяные духи. Каменных в горах тоже не дали толком посмотреть, в общем все вокруг командовали и решали за него, что ему делать. Только Дж’Онни не командовал и вез на себе!
— Вот, — указала она рукой.
Будина и Минт выплыли почти на самую верхушку скалы, прямо над дворцом, и видно было, что вокруг идет битва. Кто за кого Минт так и не понял, две толпы глубинников с морским зверьем и молитвами на губах резали друг друга.
Очень, очень много глубинников, словно они собрались сюда со всего океана!
— Звук! — скомандовал он, извлекая лютню.
Будина обернулась, приоткрыла прелестные пухлые губки, словно не понимала, как здесь оказалась. Такое часто случалось с живыми вокруг Минта, от восхищения несравненным бардом они смотрели только на него и зачастую потом терялись, не понимая, как где-то оказались.
