Чуть в сторонке с задумчивым видом сидел Бранд и смотрел куда-то в окно, в крону дерева. Он не вмешивался в политику Алавии, не указывал, не грозил, не применял силу. Просто гостил рядом с королевой Алавии и регулярно выбрасывал в окно тех, кто пытался ему угрожать или пытался напасть на Оаэлиниииэ. Попытки объяснить ему, что это внутренние разборки эльфов и не его дело, закончились так же, как рассказы, что здесь не место человеку.
Взгляды пришедших повернулись к герою, которого они привели.
— Миониалиоуэль Три Стрелы!
— Бранд Алмазный Кулак.
— Я хотел бы вызвать тебя на дуэль, Кулак!
Бранд смерил его взглядом, словно размышляя, не проще ли будет выкинуть в окно, как и прочих.
— По поводу?
— Сражение за сердце и любовь нашей светлейшей королевы Оаэлиниииэ!
Бранд посмотрел второй раз, затем на королеву и поднялся.
— Ты победил, Бранд, мое сердце и любовь с тобой! — платье соскользнуло с плеч и живота.
— Навредишь ребенку, — платье вернулось на место.
— Ты беспокоишься за него? — слеза появилась в уголке глаза королевы.
Бранд пожал плечами, взгляд его снова стал отсутствующим.
Сердце Оаэлиниииэ упало.
— В отличие от тебя.
— То есть ты останешься?!
— Поживу пока.
— Пока что? — вкрадчиво спросила Оаэлиниииэ, размышляя, не скинуть ли снова платье.
Она хотела его, да что там желала до полного беспамятства. Были способы удовлетворения и без вреда ребенку, пускай они и относились к «развратным и грязным». Но именно этого ей сейчас и хотелось, разврата и грязи. Кого-то, кто просто молча подставит плечо, и она сможет побыть слабой, желанной, побыть просто женщиной.
— Пока я не решу, что делать с этой дополнительной силой. Нужна ли она мне.
Бранд посмотрел на правую руку, на отсутствующую там перчатку и взгляд его снова стал отсутствующим, как и в прочие дни.
— Разве бывает слишком много силы? — спросила Оаэлиниииэ, но так и не получила ответа.
Ничего, подумала она, Бранд останется, пока не родится ребенок. Надо только как следует подготовиться, чтобы он точно родился, а там Кулаку и своих захочется.
Пожалуй, это была единственная интрига Светлейшей, которая закончилась такой громкой неудачей.
— Вот так вот Бранд помог тебе, моя королева, родиться, практически стал тебе отцом, — Миониалиоуэль плакал, не стыдясь этого, — а я проиграл ту битву за сердце Светлейшей. Я поддерживал ее, ждал, что она выберет меня своим героем, а она выбрала Бранда. Но я все равно любил ее и до сих пор люблю!
Амалиниииэ чуть встревожилась, но не сообразила вовремя.
— Как вы ее любили? — громко спросила Марена.
— Сильно, очень сильно. Я любил ее добровольно!
Амалиниииэ дернулась, но поняла, что опоздала и прикусила язык, взвыла мысленно «О, владыка Адрофит, за что ты так караешь меня?!» Марена была эмпатом, она научилась не только принимать, но и усиливать, и Амалиниииэ сама, сама приказала Миониалиоуэлю рассказывать!
Олесса чуть улыбнулась и Амалиниииэ вдруг поняла, что императрица все знала.
