— Разумеется, — спокойно ответила Олесса. — Профессия правителя не любит робких, хотя слишком дерзкие в ней тоже зачастую не выживают. Она считает, что за ней стоит сила? Пусть проявит ее и тогда окружающие правители, на которых Амали уповает, сами же ее и бросят. Вот тогда можно будет и припомнить ей все остальное.
— Я хотела вовсе не этого.
— Я знаю, — ответила Олесса, оборачиваясь к ней.
На мгновение Марене показалось, что императрица обнимет ее, вожмет куда-то в район живота или груди, ибо ростом она не уступала деду Бранду.
— Но этого хотела я, — продолжила она спокойно. — Политика — искусство возможного, здесь все просто.
— Просто? — переспросила Марена, испытывая невольную жалость к императрице, взявшейся за невозможное.
— Для того, кто рос среди политики, конечно.
— Тогда могу ли я попросить о нескольких уроках?
— Разумеется, — вот теперь улыбка Олесса стала искренней. — Все, что угодно.
— А я? — ворчливо спросил Мион Три Стрелы. — Или мне надо будет заплатить за свое освобождение покаянием перед дриадами и рассказами о всех глупостях, что я натворил ради любви?
— Нет, — твердо ответила Марена. — Мы спасли вас, потому что это было правильно и я…
— Мы, — кивнула Олесса.
— Мы надеемся спасти Алавию, помочь живым в ней.
— Тогда у меня будет пара просьб. Помогите Амалиниииэ и ее ребенку.
— Вы просите за нее? — изумилась Марена.
Старый герой сбросил любовное наваждение, но все еще искренне жалел и сочувствовал Амали. Марена подумала, что не смогла бы так и вздохнула. Она многого добилась, но ей еще большему предстояло научиться, она еще столько не знала о живых и что движет ими! Пожалуй, стоило попросить об уроках не только Олессу, но и старого героя-эльфа.
— Она сама еще как ребенок, не видевший мира. Запуталась, споткнулась, ей надо помочь подняться, если это вообще возможно.
Тут Марена могла его понять, ибо и сама была, как Амали. Не видела толком мира, потом тот ворвался в ее жизнь приливной волной, подхватил и потащил куда-то к мести, к квесту помощи живым, а затем и на королевский трон Стордора.
— Также я хотел бы навестить свою старую подружку Феолу, а затем можно и вернуться к Провалу, умереть уже там.
Он беззвучно добавил «не стоило вообще оттуда уезжать, умерли бы спокойно».
— Конечно, — торопливо согласилась Марена. — Возможно, она узнает вас, ей станет легче.
Короткие сборы уже закончились, и они отправились к портальной площадке. Ираниэль несли в носилках, и Марена испытывала легкое чувство вины, съездили, подлечились — отдохнули! Радовало только то, что сама Ираниэль словно ожила, включилась в дела и радовалась им. Да и ее «взаимодействие» с Амали стало решающим в вопросе раскрытия королевы Алавии.
Странно, конечно, что сама Амали не ощутила в Ираниэль этой застарелой нелюбви к сородичам эльфам, но в то же время, это ли не повод для гордости за сестру-жену? Значит, хорошо сдерживалась, умело вела себя! Зря она замыкалась в себе, впрочем Ираниэль, пожалуй, и сама поняла это, так что теперь Марена могла рассчитывать и на ее поддержку.
Вместе нести справедливость и улучшать жизнь, вместе радовать Гатара любовью, это ли не прекрасно?
— Политика — искусство возможного, — вдруг заговорила Ираниэль, словно уловив мысли Марены. — Но разве не вышло наоборот? В смысле, с местными аристократами?
— Умения правителя и так позволяют внушать любовь и трепет, — пожала плечами Олесса. — Амали не пользовалась ими в достаточной мере, теперь она будет пользоваться ими с избытком, ни то, ни другое не пойдет ей на пользу, и она оступится и ошибется.
Вот это — искусство возможного, говорил взгляд ее синих глаз, обращенных в сторону Марены. Малыми средствами разжечь, принудить к действиям и ошибкам, загнать в ситуацию, из которой не будет хорошего выхода. Причем, не проливая массы крови, хотя эльфы Алавии все рано поплатятся и пострадают, как уже пострадал Три Стрелы.
Но все равно это было лучше, чем кровавая бойня и война трех стран.
— Кстати, вот Три Стрелы напомнил, нужно будет навестить еще дриад.
— Да! — сразу оживились Марена.
— Опять леса, нет, это без меня, — простонала Ираниэль.
— Конечно, конечно, отправляйся в Стордор, сразу к целителям, нет, сразу в храм Ордалии.
— Ну, хоронить-то меня не надо! — разозлилась темная эльфийка.
— Но ведь она воздействовала на тебя чем-то!
— Ты взвалила на себя тяжелую ношу, — сочувственно сказала Олесса, пока они ждали ответа дриад на границе Бесконечного Леса.
Марена мысленно хмыкнула. Она жалела императрицу, та жалела ее в ответ, круг замкнулся.
— Ты тоже, — ответила она. — Ведь ты делаешь все это ради деда Бранда?
— Да, — просто ответила Олесса. — Я помогаю ему, как могу.
— Помогаешь?
— Почему, по-твоему, слава Минта разошлась так быстро и далеко? Щит Империи прикрывал их от убийц-эльфов, мои маги помогли ему у Города Любви, и теперь я еще помогу здесь и возле Провала. Помогу вам, правителям Стордора, и не дам вспыхнуть войне, а значит, Стордор сможет и дальше восстанавливаться и идти к процветанию. Ведь ты согласна, что Алмазному Кулаку небезразличен Стордор?
— Да, — согласилась Марена.
