— Забери меня Корэллос, а Новилла права! — крикнул один из жрецов. — Подберемся и ударим все вместе! Он и позвать никого не успеет!
— Но что потом?
— У нас еще есть время! — вмешался главный. — Сигналы во все города, обращать всех в веру и уводить прочь! Пусть молятся Корэллосу, добавляют нам сил, а когда мы убьем Зовущего, то явимся им и предложим выбор! Кто согласится — станет служителем Корэллоса, кто не согласится — укрепит веру него, своей кровью и телом! Мы устраним угрозу, возьмем силу и скроемся, выждем!
Трезубец тебе в дышло, подумал Бранд зло, как трусливое бегство, так сразу хорошие планы. На крови жертв и вере вполне могли создать барьер, который скрыл бы всю трещину с главным храмом. Отсидеться несколько лет и потом выйти осторожно, повторить захват. Вряд ли стоило ли волноваться о том, что будет после смерти, но Бранд все же волновался.
Ведь никто не гарантировал, что его план удастся.
— Рискованно выдавать им положение главного храма, — небрежно заметил Ролло.
— Верно! Соберем всех там, где Зовущий впервые явил себя, под водоворотами!
Что-то не то Ролло сказал, но хотя бы дал понять, что раскусил их трусливую натуру. Еще несколько распоряжений, уточнение деталей и заседание закончилось приказом быстро собираться и выступать. Вопреки словам Ролло, жрецы все же решили не спускаться, а отправиться телепортом.
— Новилла, — окликнул Ролло главный жрец, когда остальные уже поплыли прочь. — Задержись.
Долгая пауза. Ролло не подавал знаков, да они и не требовались. Бранд мысленно напрягся, прикидывая варианты, удар в потолок, обрушение, отвлечение жреца на себя, пока Ролло ему воткнет меч в горло. Смена статуса, списать жреца в нынешний облик Бранда, заявить об «искуплении кровью».
— Ты поддержала мой план, но он слишком рискованный.
— Я пойду первой, — склонила голову Ролло, слегка пристукнул зубами. — Разумеется, сразу после тех, кому суждено будет принести себя в жертву.
Ведь она бормотала «бесполезны», так что по типажу вроде все сходилось, включая извращения в метании икры. Но Бранд не спешил расслабляться, вдруг жрец что-то да заподозрил? Их, конечно, проверили, но мало ли.
— Да, малая жертва ради большого дела, — ответил главный. — Как считаешь, не стоит ли обработать одержимых?
— Наша цель — показать свой страх и отчаяние. Любое воздействие и Зовущий насторожится.
— Да, ты права, ты права, — покивал главный. — Но что, если твой удар не удастся?
— Я вспорю себя ножом! — выплеск свирепой ярости, рука на пояс, к ножу. — Пусть захлебнется в моей крови! Лучше так, чем… служить кому-то, кроме нашего повелителя.
Главный жрец еще покивал одобрительно, благословил на прощание и приказал готовиться к отправке. Трусы, подумал Бранд, все трусы, сверху донизу, и главный такой же. Убедился, что будет кому его прикрыть и обрадовался. Странно даже, что Ролло сумел частично пропихнуть свои идеи, но он, похоже, тоже сыграл на трусости. На том, что убить Проклятого не так страшно и опасно, как бегать потом от него.
— Отбери служителей! — властно взмахнул рукой Ролло, обращаясь к Бранду.
Игра на публику, для свидетелей-культистов.
— Не самых могучих, не самых лучших, но способных спуститься в глубины!
И в их числе будут сухопутные герои. Намекнуть про глубины, пусть Волна сдерживает воды.
— Вы! — рука Ролло ткнула в свидетелей. — Пойдете со мной!
Как будущие жертвы.
— Молчите о том, что услышали только что! Не дай Корэллос, Зовущий узнает о наших замыслах!
Ах вот оно что, подумал Бранд, изображая поклон. Наглость, достигшая вершины, но, пожалуй, только так и следовало сражаться, когда с двух сторон находились враги сильнее их самих. Нанести удар от имени жрецов, сообщить Проклятому об их планах, чтобы как следует порубали друг друга, а самим отлежаться в сторонке, добить оставшихся.
— Полная готовностью к бою! Лучшее оружие, лучшие зелья, артефакты, самые отборные молитвы!
Хотя бы с планом действий все ясно, думал Бранд, устремляясь коридорами туда, где держали «одержимых». Он еще и сам не знал, где их держат, но самоуверенный вид и наглые вопросы, плюс Особенность, в общем, здесь все было привычно.
Как и в сражении с врагами сильнее героев, пускай и не с такой толпой.
«Молот Справедливости» разбился о «Щит Любви», и Марена вздохнула. На мгновение она ожидала повторения событий с Соблазнителем, настолько сильная любовь воссияла в Амали и окружающих ее эльфах. Ожидала и выпрямилась, встала твердо, зная, что не бывает справедливости и возмездия без жертв. Начала мысленно прощаться с Гатаром и Ираниэль, но звезда любви вдруг умерила свое сияние.
— Нападение на правителя в его же собственном доме не приветствуется нигде, — певуче произнесла Амали, изображая легкую, дипломатическую улыбку.
— Если правитель совершал преступления…
— И за спинами нападающих находится два десятка героев, — подхватила королева Алавии. — Но я не вижу здесь ни того, ни другого.
