Только теперь Валентину удалось определить, что мужчине, пожалуй, под семьдесят.
— Здравствуйте, Георгий Антонович, — весело ответила Лера. — И я тоже очень рада. Разрешите представить друзей.
“Ага, нашего господина Масандро на самом деле зовут Георгий Антонович”, — отметил про себя Валентин. “Дай бог памяти, чтоб запомнить еще одно его имя… или еще один псевдоним?”.
— Проходите, садитесь, — радушно предложил хозяин квартиры..
Иванка, Валентин и Лера уселись в удобные легкие кресла, стоявшие вокруг небольшого туалетного столика рядом с массивным креслом Георгия Антоновича.
Он так и не вставал с кресла, и было непонятно, то ли у него больны ноги, то ли это его обычная манера встречать посетителей. Под зеленым бархатным халатом виднелась модная яркая алая рубашка.
Несмотря на то, что Георгий Антонович был далеко не молод, — его живые черные глаза под густыми бровями с любопытством поблескивали, рассматривая гостей. Иссиня черные волосы были покрыты легкой паутиной проседи. Аккуратная черная бородка тоже была с налетом серебра. Вообще он, как и полагалось истинному астрологу, производил впечатление зороастрийского оракула.
— Рада видеть вас в добром здравии, — сказала Валерия.
— С чего бы это мне хворать? — немедленно отреагировал Георгий Антонович.
— Но ведь вчера…
— Ах, это!… - На лицо мужчины набежала тень. — Тебе это тоже известно? Да, вчера у меня был крайне сложный день. Не задался, что называется, с самого утра. Но вернемся к нашим делам. Я согласился встретиться с тобой и твоими друзьями, потому что вам, как я понял, нужна квалифицированная консультация по вопросам искусства?
— Да, Георгий Антонович. Мы на вас очень надеемся.
— Ну что ж…Кларисса! — позвал он.
В комнату вошла женщина, открывшая им перед этим дверь. На ней был уже другой, более обыденный наряд: синеватое длинное платье с серо-фиолетовыми цветами и с маленьким белым передничком, отороченным кружевами, как у горничной в аристократическом доме.
— Принеси нам чаю. А может мы, мужчины, по коньячку?
— Нет, что вы, нам сейчас как никогда нужна ясность в мыслях, — быстро возразил Валентин.
Старик интригующе хохотнул:
— Еще не известно, что дает нам эту ясность в мыслях, а что лишает ее!
Кларисса принесла на подносе четыре чашки и печенье.
— Ну вот, оживился старик. Прошу попробовать. Кларисса ведь сама печет это печенье.
Когдаприсутствующие выпили чаю, астролог решительно отставил чашку в сторону, и Валентин понял, что пора излагать то, зачем они пришли.
— Георгий Антонович, мы разыскиваем одного интересного, и, несмотря на его молодость, довольно известного в своих кругах художника. Его зовут Николай Май.
Старик опустил голову, глаза его уставились на красный персидский ковер у его ног.
Валентин мог поклясться, что старик насторожился, как старая гончая.
— Вы о нем, наверно, слышали?
Старик не отвечал, словно впав в транс.
— Да, к тому же нас еще интересует судьба одной его картины… Нам бы определить для себя время написания этой картины, и — где она была написана, — вмешалась Иванка.
— О какой картине речь? — Старик, наконец, поднял глаза. Валентин удивился, увидев, что теперь свет совсем не отражается в его черных глазах. Они были словно матовые.
— Вот об этой, — Иванка достала из сумочки аккуратно сложенный лист бумаги. Развернула и подала старику.
Валентин удивился, решив, что, слава Богу, видно вчерашние переживания были уже позади, раз Ивонка с утра успела распечатать картину Мая.
Георгий Антонович так и впился глазами в листок, лицо его изменилось. Валентин снова подумал о странных качествах картины, ведь и на старика она, похоже, также произвела сильное впечатление.
Тот снова погрузился в размышления.
— Да, я слышал об этом художнике, — вдруг сказал он совершенно спокойно. — Очень своеобразный человек, очень своеобразный, — старый искусствовед повертел листок в руках. — Странно… Очень странно.
Иванка не выдержала.
— В чем ее странность? — спросила она.
— М-да, стар я, чтобы вас интриговать, мои красавицы, — старик озорно подмигнул женщинам одним глазом, и продолжал:
— Итак, как я понимаю, вы хотите, чтобы я высказал вам мое мнение об этой картине? — спросил он, не выпуская репродукцию из рук.
— Не совсем так, — возразил Валентин. — Нам хотелось бы больше узнать о судьбе этого художника. Вы ведь сказали, что знаете его? Где он сейчас?
— Так много вопросов, — усмехнулся старик себе в бороду. — Скажу честно, я не был близко знаком с ним. Так, встречались несколько раз на выставках, и я даже писал о нем…
Валентин воспользовался случаем, чтоб шепотом спросить у Леры: “У него что, ноги больны? Он не встает?”
“Да он здоровее нас с тобой, — тоже шепотом ответила Лера. — Просто он такой уж оригинал. Кстати, у него преотличный слух”.
Старик скользнул по ним быстрым, казалось бы, мимолетным, и вместе с тем довольно внимательным взглядом, и продолжал.
