Валентин, Гуруджи и Лера теперь ощущали себя на этом вполне гостеприимном греческом берегу чужаками.
Гуруджи первым прервал молчание.
— Э-э… тут вот… э-э-э, из той таверны такой запах… Мне кажется, они жарят рыбу.
Лера и Валентин, погруженные в свои мысли, отреагировали не сразу. Валентин поднял голову. Действительно, из ближайшей таверны на берегу, покрытой пальмовыми листьями вместо крыши, доносился запах хорошо прожаренной на гриле рыбы.
— Да, это лишь в древности тут повсюду в городах были театры, а сегодня как-то больше кафе таверны и рестораны… — философски отозвался Валентин.
Он еще какое-то время раздумывал, пока его мысль не опустилась из заоблачных эмпиреев вниз, до уровня желудка. Да, действительно, неплохо бы подкрепиться. По крайней мере, хоть у Леры кредитная карточка сохранилась.
Валерия тоже встрепенулась. Действительно, пора зайти куда-то и подзарядить свой мобильник, а то в цивилизованном мире без него, как без рук.
Таверна представляла собой довольно странное сооружение из крупных каменных коричневатых блоков. Что-то вроде летнего варианта кафе-веранды на открытом воздухе. Возможно, этой таверне было лет двести-триста и она переходила из поколение в поколение, от деда к сыну, от сына к внуку.
Говорят, аппетит приходит во время еды. То, что они заказали, могли бы умять человек пять-шесть. В общем, они явно не рассчитали свои силы и теперь сидели, пытаясь отдышаться после обильного ужина, запивая его чашечкой великолепного греческого кофе.
Лодки у берега, увешанные гирляндам лампочек, были похожи на плавающие по воде новогодние елки.
Когда Лера попыталась расплатиться за ужин с помощью пластиковой карточки, их ожидал сюрприз. Хозяин таверны только развел руками, давая понять, что он принимает только кэш, наличные.
Оставив друзей допивать кофе, Лера вышла на улицу в поисках ближайшего банкомата. Но на все вопросы о банках и банкоматах, ей отвечали, что они здесь работают только до обеда.
В общем, до этого маленького островка, судя по всему, ни туристы, ни законы цивилизации еще не добрались.
Пока Лера, подзарядив свой мобильный, звонила Кириллу, Гуруджи попытался поговорить с хозяином таверны насчет кредита для них.
А Валентин, философски оценивая ситуацию, склонялся к мысли, что кредит им не светит по ряду причин. Во-первых, только что в зеркале в туалете он увидал свое отражение. Обветренное красное лицо, синяк под глазом, да огромная заметная ссадина на лбу, спутанные волосы, — зря он стал отращивать их накануне поездки. Одежда — лучше о ней не думать, она наводила на мысль о кораблекрушении и судьбе Робинзона Крузо на необитаемом острове. Валдис со своей могучей, выдающейся вперед челюстью, тот хоть мог просто сойти за обветренного морского волка, недавно списанного на берег, но уже промотавшего все свое имущество. Лера — единственная из них, кто внушал доверие, но сейчас она разговаривала по телефону с Кириллом.
В общем, хозяин таверны, грек средних лет, очень дружелюбный, как и все греки, постоянно улыбался, но, даже разговаривая с Валдисом, нет-нет, да и поглядывал с опаской на Валентина.
Лера вернулась, но вид у нее был довольно растерянный.
— Кирилл, конечно, очень обрадовался, что мы уже здесь. Но сегодня вряд ли сможет приехать за нами, вечером парома нет, будет только утром. В общем… нам придется как-то устраиваться на ночлег самим.
Тут к столику с очень важным видом подбежал Гуруджи. Одной рукой отодвинул в сторонку посуду и ловко выдернул из-под нее клеенку, накрывавшую столик, затем куда-то умчался, держа ее на вытянутых руках.
— Но я узнала и кое-что интересное, — продолжала Лера, не обращая внимания на странное поведение Валдиса, — Мне сказала жена хозяина таверны, — Лера кивнула в сторону приятной молодой гречанки, убиравшей со столиков в дальнем углу таверны, — что при здешнем монастыре есть приют христианской миссии. У них обычно останавливаются паломники. Мы тоже можем там остановиться на эту ночь. Думаю, они согласятся нас принять, особенно когда мы расскажем им нашу историю… ну, или хотя бы часть ее. А завтра мы по моей кредитке сможем снять деньги в банкомате.
Вскоре вернулся Гуруджи, весь измазанный краской, но вид у него был ужасно гордый. Следом за ним к столику подошла женщина и принесла на подносе три рюмки узо.
— Мы это не заказывали, — быстро проговорил Валентин, думая о том, как им расплатиться за уже съеденный ужин.
— Нет проблем, — произнес Гуруджи, словно все они сделали одолжение этой таверне, отобедав в ней. — Мне тут причитается гонорар за работу, так что… не стесняйтесь.
Как выяснилось, Гуруджи смог каким-то образом завоевать доверие хозяина таверны, предложив ему свои услуги в качестве художника-оформителя. Гуруджи начал с того, что раскритиковал оформление его заведения, пояснив, что без приличной вывески тому нечего рассчитывать на серьезный коммерческий успех. И поскольку Валдис в последнее время дома поднаторел, оформляя подобные заведения, то ему удалось убедить грека согласиться посмотреть его эскизы.
