Хоуп отсутствовал более трех часов. Но даже когда он вернулся, команда ожидавшей его у Кинг-Стерз гички не смогла прочитать по его лицу ничего нового. Дринкуотер, бывший на гичке за старшину, с головой погрузился в задачу маневрирования среди толчеи маломерных судов в портсмутской гавани. По-правде говоря, призовые деньги волновали его не так сильно, как остальных. Он еще не знал, что такое деньги. Полученное дома воспитание и интерес к новой профессии более чем отдаляли для него мысли о бедности или от осознания о том, как мало у него есть. Еще дремавшая тяга к соблазнам ограничивались для него несколькими робкими опытами, в которых его романтические идеалы в купе с элементарным образованием оказывались в резкой конфронтации с реалиями жизни. Натаниэль не понимал пока, как деньги могут приносить удовольствия, а его юношеские представления о противоположном поле были весьма расплывчаты. Стоит заметить, что в отсутствие иных увлечений, он находил службу морского офицера тем более увлекательной, и сам существенно изменился со времени первого плавания на шлюпке по рейду Спитхеда. Хотя Дринкуотер не слишком прибавил в длине или ширине, тело его окрепло. Мускулы стали сильными и выносливыми, некогда нежные ладони загрубели от тяжелой работы. Черты лица остались красивыми, но приобрели твердость, а властные складки возле губ совершенно изгладили сходство с девичьим личиком. Пробивающаяся темная поросль заставляла его время от времени браться за бритву, а прежняя бледность уступила место здоровому румянцу.
Несмотря ни на что, в нем сохранилось то рвение, которое привлекло внимание Дево, благодаря чему первый лейтенант охотно привлекал Дринкуотера к выполнению поручений, посильных «молодым джентльменам». Он назначил Дринкуотера на почетную должность старшины капитанской гички. И если Хоуп не мог позволить себе разрядить в пух и прах экипаж своей гички, то мог хотя бы похвалиться молодцеватым мичманом с кортиком на поясе, сидящим на ее кормовой банке.
Блэкмор также находил Дринкоутера самым способным среди своих учеников, и, если бы не грозная немезида в лице Морриса, Натаниэль мог бы вполне насладиться похвалой вышестоящих командиров.
Гичка плясала на волнах. Сидящий рядом с Дринкуотером капитан Хоуп хранил гробовое молчание. Он переваривал новости, полученные от секретаря адмирала. Казна решила купить «Санта-Тересу». Призовой суд, заседавший под председательством контр-адмирала Кемпенфельта, проверил результаты предварительных слушаний Дункана в Гибралтаре. Суд вынес решение, что фрегат действительно хорош и будет приобретен для целей службы за сумму в 15 750 фунтов стерлингов. Доля капитана Хоупа составит 3793 фунта и десять шиллингов. После стольких лет тяжкой службы, не принесшей славы и благосостояния, если не считать скудного жалованья, которое не всегда платили в срок, фортуна улыбнулась капитану. Ему нелегко было поверить в такую удачу, и он воспринимал ее с присущим моряку цинизмом, что позволяло ему сохранять каменное выражение на лице.
Откуда его подчиненные сделали вывод, что их худшие опасения оправдываются. Дринкуотер подвел гичку к борту корабля. Хоуп поднялся на палубу под аккомпанемент боцманских дудок. Все на верхней палубе побросали работу, спеша прочесть по лицу капитана какие-нибудь новости о «Санта-Тересе». Но взгляды натыкались на непроницаемую стену.
Хоуп прямиком направился на корму и исчез. Взгляды всего экипажа провожали его спину. Все сто семьдесят шесть человек, молча стоявших в тот момент на палубе «Циклопа», оказались охвачены единым чувством горчайшего разочарования.
Спустя полчаса Дринкуотеру снова была дана команда приготовить гичку. Но вместо капитана на берег предстояло доставить мистера Коппинга, казначея. Коппинг поделился сведениями, что ему поручено закупить кое-что для капитанского стола, и что сегодня вечером капитан приглашает офицеров на обед. Еще он передал Дринкуотеру письмо, написанное ломаным почерком капитана. Адресовано оно было «Его превосходительству Ричарду Кемпенфельту, контр-адмиралу». Дринкуотер должен был доставить его, пока казначей будет ходить за покупками.
Хоуп пригласил всех офицеров, штурмана, канонира и мичманов. Хирург Эпплби тоже присутствовал. Когда пробило три склянки второй собачьей вахты, шумная компания собралась на корме, не хватало только первого лейтенанта и Вилера, которым выпала честь встречать адмирала.
