Когда баркас вышел из под защиты корабля, на него обрушились мощные волны, обдавая пеной сидящих внутри. Сержант Хэген напомнил своим людям, что надо прикрыть полки мушкетов, и пехотинцы как один положили руки на замки. На полпути между «Циклопом» и «Алгонкином» волны стали такими, что можно было разглядеть только мачты кораблей. Вскоре мачты первого стали казаться все меньше, а последнего — расти.
Дринкуотер ощущал неприятное посасывание в желудке. Он видел, как напряжены члены призовой команды: все сидели с каменными лицами, погруженные в собственные мысли. Сидя рядом с Прайсом во время путешествия в утлой лодочке по бурному морю, Дринкуотер чувствовал, как он мал и беззащитен. Оставшийся позади «Циклоп», надежное убежище для экипажа в тринадцать раз большего, чем команда баркаса, уже не сулил прежней защиты.
Хоуп намеренно отрядил для захвата приватира столько много людей. Он знал, что на судне должна находиться большая и агрессивная команда, способная сама захватывать призы. Когда баркас приблизился к приватиру, Дринкуотер понял, что предупреждение Блэкмора не было напрасным. Это не шло ни в какое сравнение со взятием «Санта-Тересы». Тогда, чувствуя защиту победоносного флота, он не чувствовал сомнений. Драматические обстоятельства битвы при Лунном Свете и быстрое развитие событий, увенчавшееся принятием шпаги испанского капитана, вызвали в нем подъем, не оставивший места страху. Теперь рыцарством даже на пахло. Холодно блестели штыки морских пехотинцев. Дринкуотер подумал, как ужасно, наверное, быть пронзенным таким орудием, и ему стало дурно. Он попытался отогнать эту мысль.
Через мгновение они подошли к борту шхуны. Двадцать матросов поднялись на борт следом за Прайсом. Хэген с пехотинцами держался сзади.
— Вынужден попросить вас предъявить судовые документы, сэр, — обратился Прайс к человеку в синем сюртуке, похожему на командира. Тот отвернулся.
Люди Хэгена обследовали корабль. Экипаж составлял сорок семь человек. Убедившись, что с бака можно выбраться только через один люк, американцев загнали вниз. Под жерлами орудий «Циклопа», стоящего в трех кабельтовых, они неохотно, но беспрекословно подчинились.
Приняв командование кораблем, Прайс отправил одного из моряков поднять британский флаг, а другим поручил привести в порядок грот. Офицеров приватира заперли в каюте на корме, приставив для охраны часового. Потом лейтенант развернул в сторону палубы два орудия, зарядив их картечью. Ключи от крюйт-камеры были изъяты, а судовые документы отправлены с баркасом на «Циклоп».
Учитывая поврежденный грот, Прайс вынужден был полагаться только на фок и стаксели, но он без колебаний лег на нужный курс. Двадцать три минуты потребовалось на то, чтобы приватир «Алгонкин» из Ньюпорта, Род-Айленд, стал собственностью Королевского военно-морского флота.
Человек в синем сюртуке остался на палубе. Он смотрел на фрегат, отобравший у него его корабль. Расстояние между двумя кораблями увеличивалось. Человек с силой ударил кулаком по поручню, повернулся, и почти столкнулся с английским лейтенантом.
— Мне жаль, сэр, что я сделался инструментом ваших несчастий, но вы действовали незаконно, опираясь на власть мятежного правительства, не имеющего права так называться. Вы дадите мне слово не предпринимать попыток отбить корабль или я вынужден буду обращаться с вами как с пленником?
Вежливая реплика Прайса, произнесенная с мелодичным валлийским акцентом, не смягчила угрюмого американца. Наконец, он заговорил, растягивая слова на манер, свойственный колонистам.
— Это вы, сэр, промышляете пиратством. Будь прокляты коварство и тирания вашей страны и ваша тоже! Я не дам вам слова и заберу свой корабль обратно. Моих людей больше, и они не смирятся с заточением на баке. Вам не удасться поспать всласть. Поразмыслите над этим, лейтенант, будь вы прокляты!
Американец отвернулся. Прайс кивнул Хэгену, и тот при помощи двух пехотинцев вынудил капитана спуститься вниз.
Прайс проводил его взглядом. Дело с починкой паруса продвигалось. Дринкуотер с квартирмейстерами навел порядок на палубе, поставил человека на румпель и взял курс на Канал. Лейтанант Прайс посмотрел за корму. «Циклоп», продолживший свое крейсерство, превратился уже в точку на горизонте. Прайс почувствовал себя брошенным. За восемь лет на море ему доводилось пару раз возглавлять призовые команды, но те призы были покорными «купцами» с немногочисленным экипажем. Конечно, их шкиперы и команды были недовольны пленом, но не решались ничего предпринять против вооруженных людей. За трудные годы войны с американцами англичане усвоили, что их враги обладают почти сверхестественным умением использовать любой предоставившийся шанс. Их главнокомандующему, Вашингтону, почти постоянно приходилось преодолевать мятежи в собственной армии, но стоило британцам хоть на миг зазеваться, как эти чертовы янки возникали как волшебству.
