– Дело в том, что ей, как и вам, нужны мои травы. – Тон Найнив, поначалу язвительный, становился все более едким. – Дело в том, что она способна на многое, пусть даже с этой ее Единой Силой, и сейчас она сделала столько, что едва не довела себя до изнеможения. Дело в том, что сейчас ваш меч ей ничем не поможет, лорд Семи Башен, а мои травы помогут.
Морейн положила руку на плечо Лана:
– Успокойся, Лан. Она мне не причинит вреда. Просто она не знает.
Страж насмешливо хмыкнул.
Найнив перестала рыться в своей сумке и окинула его хмурым взглядом, но обратилась к Морейн:
– Есть многое, о чем я не знаю. О чем речь идет сейчас?
– Во-первых, – ответила Морейн, – все, что мне нужно на самом деле, – это немного отдыха. Во-вторых, я согласна с вами. Ваши умения и познания будут более полезны, чем я считала. Теперь, не найдется ли у вас чего-нибудь, что поможет мне уснуть на часок и после чего я буду твердо стоять на ногах?..
– Слабый настой из лисохвоста, марисина и…
Последнего слова Ранд не расслышал, поскольку прошел за Томом в следующую комнату – такую же большую залу, как и первая, и даже еще более пустую. Здесь царила одна только пыль, лежащая толстым слоем и никем не потревоженная. На полу не отпечаталось ни единого следа – ни птичьего, ни звериного.
Все принялись расседлывать лошадей: Ранд – Белу и Облако, Том – Алдиб и своего мерина, Перрин – свою и Мандарба. Все, кроме Мэта, который выпустил поводья, едва оказался в комнате. Кроме того дверного проема, через который они сюда вошли, здесь виднелись еще два прохода.
– Переулок, – сообщил Мэт, сунувшись в первый. Это было прекрасно видно и с того места, где они стояли. Второй дверной проем черным прямоугольником зиял в дальней стене. Мэт медленно прошел туда и намного быстрее выскочил обратно, энергично счищая старую паутину с лица и волос. – Ничего нет, – сказал он, бросая взгляд в сторону переулка.
– Ты думаешь заняться своей лошадью или нет? – спросил Перрин. Он уже закончил расседлывать свою и снимал седло с Мандарба. Как ни странно, но жеребец со свирепым взглядом не доставлял юноше никаких хлопот, хотя и косил глазом, наблюдая за Перрином. – За тебя этого никто делать не будет.
Мэт кинул последний взгляд на переулок и со вздохом шагнул к своей лошади.
Положив седло Белы на пол, Ранд заметил на лице Мэта хмурое выражение. Тот будто пребывал в тысяче миль отсюда и двигался с совершенно отсутствующим видом.
– Эй, Мэт, что с тобой? – спросил Ранд. Мэт уже снял седло со своей лошади и стоял, держа его в руках. – Мэт? Мэт!
Мэт вздрогнул и чуть не уронил седло:
– А? Что? Ох… Я… Я просто задумался.
– Задумался? – присвистнул Перрин, снимавший с Мандарба недоуздок. – Да ты спал на ходу.
Мэт насупился:
– Я задумался о… о том, что тогда произошло. О тех словах, которые я… – Все, а не только Ранд, обернулись к нему, и юноша смущенно переступил с ноги на ногу. – Ну, вы слышали, что сказала Морейн. Будто какой-то мертвый человек говорил моим голосом. Мне это не нравится.
Мэт нахмурился еще больше, когда Перрин хмыкнул:
– Боевой клич Аэмона, сказала она, да? Может, ты – вновь явившийся Аэмон. Судя по тому, как ты болтаешь, что в Эмондовом Лугу, мол, скучища, я бы сказал, что тебе должно было понравиться нечто подобное – быть королем или возродившимся героем.
– Не говори так! – Том глубоко вздохнул; теперь все уставились на него. – Это опасный разговор, да вдобавок и глупый. Мертвые могут возрождаться или вселяться в тела живых, и это не предмет для пустопорожней болтовни. – Он еще раз вздохнул, успокаиваясь, и продолжил: – Древняя кровь, сказала она. Кровь, а не мертвец. Я слышал, что такое бывает – иногда. Слышал, хотя никогда не думал… Это – твои корни, мальчик. Родословная, идущая от тебя через твоего отца к деду и дальше, к Манетерен, а может, и еще намного дальше. Ладно, теперь ты знаешь, что род твой – древний. Остановись на этом и радуйся. Большинство людей не знают больше того, что у них был отец.
«Кое-кто из нас не уверен даже в этом, – с горечью подумал Ранд. – Может быть, Мудрая и была права. О Свет, надеюсь, что так».
Мэт кивнул, соглашаясь со словами менестреля:
– Наверное, так и есть. Только… вам не кажется, что это как-то связано с тем, что с нами случилось? Троллоки и все остальное? Я хочу сказать… ох, я даже не знаю, что сказать-то хочу.
– По-моему, тебе лучше об этом забыть, а думать лишь о том, чтобы благополучно выбраться отсюда. – Том извлек из глубин своего плаща трубку с длинным чубуком. – А я, например, собираюсь покурить.
Махнув трубкой в сторону ребят, менестрель скрылся в комнате, где расположились остальные.
– Мы все в этом замешаны, а не ты один, – сказал Ранд Мэту.
Мэт вздрогнул и коротко, лающе хохотнул:
– Точно! Ладно, поговорим об общих делах: раз уж мы закончили с лошадьми, то почему бы нам не пойти взглянуть одним глазком на этот город? Настоящий город, в котором нет толп людей, где всяк так и норовит пихнуть тебя или сунуть локтем под ребра. Где нет никого, кто бы стал вынюхивать нас своим длинным носом. Еще есть час, а то и два, пока совсем не стемнеет.
