Задул ветер, к ночи холодало. Парни перелезли через гладко оструганные перекладины изгороди и быстро зарылись в сено. Парусина, оберегавшая сено от дождя, защитила их и от ветра.
Ранд поворочался в проделанной им норе, пока не устроился поудобнее. Сено все норовило уколоть его сквозь одежду, но он давно смирился с таким неудобством. Ранд попробовал сосчитать все скирды, в которых спал после Беломостья. В сказаниях героям никогда не приходилось ночевать в стогах или под кустами живых изгородей. Но не так-то легко, раз уж на то пошло, оказаться на месте героя, даже ненадолго. Вздохнув, Ранд поднял воротник, надеясь, что соломинки не попадут ему под рубашку.
– Ранд? – тихо произнес Мэт. – Ранд, как по-твоему, нам это удастся?
– Добраться до Тар Валона? Ну, впереди долгая дорога, но…
– До Кэймлина. Как по-твоему, нам удастся добраться до Кэймлина?
Ранд приподнял голову, но в норе было темно; о том, где Мэт, он догадался единственно по голосу.
– Мастер Кинч сказал – два дня. Послезавтра, на следующий день, мы доберемся туда.
– Если только дальше по дороге нас не поджидает сотня друзей Темного или парочка Исчезающих. – Воцарилось молчание, потом Мэт произнес: – Думаю, уцелели только мы одни, Ранд. – В голосе его слышался страх. – Что бы ни происходило, теперь нас только двое. Только мы.
Ранд покачал головой. Он знал, что Мэту в темноте ничего не видно, но больше убеждал себя, чем Мэта.
– Давай спать, Мэт, – устало сказал Ранд. Но сам долго еще лежал без сна. «Только мы».
Разбудили его петушиные крики, и Ранд выбрался под обманчивый рассвет, стряхивая сено с одежды. Несмотря на всю предосторожность, некоторые соломинки забрались за шиворот и теперь прилипли между лопатками. Ранд сбросил куртку и вытащил рубашку из штанов, стараясь добраться до щекотавших спину соломинок. Закинув одну руку за спину снизу, а другую – сверху, Ранд изогнулся и вдруг увидел на дороге людей.
Солнце еще не успело взойти, но по дороге, по одному и по двое, уже тянулась непрерывная струйка людей, неторопливо бредущих к Кэймлину: одни с мешками или узелками за спиной, другие – без ничего, но с дорожным посохом. По большей части это были молодые парни, но встречались и девушки, да и люди постарше. У всех вид был запыленный, с печатью долгого пройденного пути. Кое-кто уперся взглядом в землю, себе под ноги, опустив усталые плечи, несмотря на ранний час, у других глаза смотрели куда-то вдаль, на что-то в стороне разгорающейся утренней зари.
Из скирды, энергично почесываясь, вывалился Мэт. Он лишь ненадолго прервал свое занятие – чтобы обмотать шарф вокруг головы; этим утром он затенил себе глаза немного меньше.
– По-твоему, мы можем сегодня раздобыть чего-нибудь поесть?
Желудок у Ранда понимающе заурчал.
– Подумаем над этим в пути, – сказал Ранд. Поспешно приведя в порядок одежду, он выудил из сена свои узлы.
Когда друзья добрались до изгороди, Мэт тоже заметил людей. Он нахмурился, остановившись на поле, а Ранд уже перелезал через изгородь. Молодой парень, ненамного старше двух друзей, скользнул по ним взглядом, проходя мимо. Как одежда, так и стянутая ремнями скатка одеял у него за спиной были припорошены пылью.
– Куда это вы все? – окликнул парня Мэт.
– Ну как же, в Кэймлин, посмотреть на Дракона! – прокричал в ответ парень, не останавливаясь. Заметив одеяла и седельные вьюки на плечах у друзей, он приподнял бровь и добавил: – Точно так же, как и вы.
Со смехом он пошел дальше, взгляд его уже ищуще рыскал впереди. За день Мэт задавал этот вопрос еще не один раз, и ответ, отличный от первого, он получал лишь от жителей окрестных ферм. Если те вообще удостаивали его ответа – порой попросту сплевывали и с раздражением отворачивались. Отворачивались, но и сторожко поглядывали искоса. Да и на всех путников они смотрели точно так же, уголком глаз. На их лицах явно читалось: не уследишь, так чужаки, того и гляди, что-нибудь стащат.
Местные жители не только держались настороженно, они казались крайне встревоженными. На дороге оказалось столько людей, идущих там и тут, что, когда с первыми лучами солнца, выглянувшего из-за горизонта, появились фермерские двуколки и фургоны, даже обычный неспешный шаг лошадей был замедлен теперь вдвое. Никто из фермеров не был расположен к путникам и не предлагал подвезти их. Более вероятно было нарваться на кислую мину и на проклятие: мол, дел невпроворот и все торопятся, а тут еще мешают всякие.
Купеческие фургоны катили мимо почти что без помех, не считая размахивания кулаками, не важно, двигались ли они к Кэймлину или от него. Когда рано поутру появился первый купеческий обоз, идущий ровной и решительной рысью, а чуть поднявшееся над горизонтом солнце висело над фургонами позади, Ранд свернул с дороги. Купеческие фургоны ничем не показывали намерений уменьшить ход, и Ранд увидел, как народ врассыпную бросился с дороги. Юноша сместился на самый край дороги, но продолжал шагать по обочине.
