Когда девушка завернулась в одеяло, Перрин слегка ткнул Ранда под ребра и подмигнул. Ранд понял, что ухмыляется ему в ответ. «Чтоб я сгорел, если бы у меня вышло лучше. Хотел бы я знать о женщинах столько же, сколько Перрин».
– Может быть, Ранд, – лукаво заметил Мэт, – тебе следовало бы рассказать Эгвейн о той козочке фермера Гринвелла, Эльзе.
Эгвейн приподняла голову, посмотрела сначала на Мэта, потом на Ранда.
Тот торопливо поднялся, решив сходить за одеялами.
– Сейчас совсем неплохо и поспать.
Когда все двуреченцы принялись готовиться ко сну, стал разворачивать свои одеяла и Лойал. Морейн продолжала сидеть, маленькими глотками потягивая чай. И Лан тоже сидел. Страж, похоже, спать не собирался, да и по виду в сне он не нуждался.
Вскоре вокруг печки возник кружок прикрытых одеялами бугорков, почти касающихся друг друга: даже во сне всем хотелось чувствовать рядом с собой друзей.
– Ранд, – прошептал Мэт, – между тобой и Мин
– А что было с этой Эльзе? – прибавил Перрин с другого бока. – Она симпатичная?
– Кровь и пепел, – пробурчал Ранд, – мне уже с девушкой поговорить нельзя? У вас такие же дурные мыслишки, как и у Эгвейн!
– Как сказала бы Мудрая, – поддразнивая, попенял Мэт, – следи за своим языком. Ладно, коли не хочешь рассказывать об этом, то я, пожалуй, посплю.
– Вот и чудненько, – проворчал Ранд. – Первая достойная мысль, что ты высказал.
Сон, однако, пришел не скоро. Как бы ни устраивался и ни ворочался Ранд, камень оставался твердым, и через одеяло Ранд чувствовал под собой все ямки. Никак не удавалось забыть, что он находится в Путях, созданных мужчинами, что разломали мир, и зараженных порчей Темного. Перед глазами у него стояла картина обрушившегося моста, под которым – ничто.
Повернувшись на бок, Ранд обнаружил смотрящего на него Мэта; точнее, смотрящего сквозь него. Подтрунивания были забыты, когда темнота вокруг вновь напомнила о себе. Он перекатился на другой бок, и там лежал Перрин, тоже с открытыми глазами, сложив руки на груди. Лицо у него было не таким испуганным, как у Мэта, но беспокойно постукивающие по груди большие пальцы выдавали тревогу.
Морейн обошла своих спутников по кругу, опускаясь возле каждого на колени в изголовье и склоняясь, чтобы тихо проговорить что-то. Ранд не расслышал, что она сказала Перрину, но пальцы у того перестали барабанить. Морейн склонилась над Рандом, ее лицо почти коснулось его, и она произнесла тихим утешающим голосом:
– Даже здесь твоя судьба хранит тебя. Даже Темному не под силу полностью изменить Узор. Тебе нечего бояться, пока я рядом. В твоих снах нет опасности. На время, правда, но в них нет опасности.
Когда Айз Седай отошла от него к Мэту, Ранд подумал: неужели она считает, что все так просто – сказать, будто ему ничего не грозит, и надеяться, что он поверит в это? Но как-то он почувствовал себя в безопасности – по крайней мере, в большей безопасности, чем раньше. Раздумывая над этим, Ранд уснул и спал без сновидений.
Его, как и всех остальных, разбудил Лан. Ранд терялся в догадках, спал ли сам Страж: усталым он не выглядел, даже в отличие от тех, кто проспал на жестком камне несколько часов. Морейн позволила задержаться, только чтобы вскипятить чаю, по чашке на каждого. Завтракать пришлось в седле, отряд вели Лойал и Страж. Завтрак ничем не отличался от ужина накануне: хлеб, мясо, сыр. Ранд подумал, что очень скоро кое-кто и глядеть на эти продукты не сможет.
Не много прошло времени с того момента, как была облизана с пальцев последняя крошка, и Лан негромко сказал:
– Кто-то идет следом за нами. Или что-то.
Отряд был на середине моста, оба конца его скрывались во мгле.
Мэт выдернул из колчана стрелу и, прежде чем кто-нибудь успел остановить его, выпустил ее в темноту позади.
– Знал же я, что не нужно так поступать, – пробормотал Лойал. – Никогда не имей дела с Айз Седай, кроме как в стеддинге.
Мэт собрался уже наложить на тетиву вторую стрелу, как Лан опустил его лук.
– Перестань, деревенский идиот! Все равно не узнать, кто это.
– Это единственное место, где от них ничего не грозит, – гнул свое огир.
– Что еще может оказаться в таком вот месте, если не нечто злое? – спросил Мэт.
– Так говорили старейшины, и нет бы мне послушаться их.
– Для начала хотя бы мы, – сухо сказал Страж.
– Может, это какой-нибудь другой путник, – с надеждой произнесла Эгвейн. – Возможно, огир.
– У огиров достаточно ума, чтобы не пользоваться Путями, – пробурчал Лойал. – У всех, кроме Лойала, у которого ума вообще ни на грош. Старейшина Хаман всегда твердил об этом, и говорил сущую правду.
– Что ты чувствуешь, Лан? – спросила Морейн. – Это «что-то» служит Темному?
Страж медленно покачал головой.
