До Ранда вдруг дошло: лорд Фал Дара считает, что именно Найнив и Эгвейн станут вместе с Морейн сражаться с Темным. Это же вполне понятно. Подобная схватка означала использование Единой Силы, а она предполагает участие в сражении женщин. «Подобная схватка означает использование Силы». Ранд сунул большие пальцы за пояс с мечом и крепко сжал пряжку, чтобы не дрожали руки.
– Не нужно солдат, – сказала Морейн. Агельмар открыл было рот, собираясь возразить, но она продолжила, не дав ему заговорить: – Таковы сущность Ока и природа Зеленого человека. Сколь многие из Фал Дара когда-либо находили Зеленого человека и Око?
– Когда-либо? – Агельмар пожал плечами. – Со времени Столетней войны таких можно пересчитать по пальцам одной руки. Во всех Пограничных землях, вместе взятых, – не больше одного в пять лет.
– Никто не найдет Око Мира, – сказала Морейн, – если только этого не захочет Зеленый человек. Нужда – ключ, нужда и цель. Мне известно, куда идти… Я была там раньше. – Ранд пораженно вскинул голову; среди двуреченцев изумился не он один, но Айз Седай словно и не заметила удивленных взоров. – Но ищи один из нас славы, стремись добавить свое имя к тем четырем, и мы тоже можем никогда не найти Око, хотя я поведу нас прямо к тому месту, которое помню.
– Вы видели Зеленого человека, Морейн Седай? – На лорда Агельмара это известие произвело огромное впечатление, но в следующий миг он нахмурился. – Но если вы с ним уже встречались однажды…
– Нужда – ключ, – тихо произнесла Морейн, – и не может быть нужды более великой, чем моя. Чем наша. И у меня есть нечто, чего нет у других искателей.
Морейн чуть отвела взгляд от лица Агельмара, и Ранд был уверен, что ее глаза двинулись было к Лойалу, но лишь на миг, и она опять смотрела на Агельмара. Ранд встретился взглядом с огиром, и Лойал пожал плечами.
–
Агельмар вскинул руки:
– Да будет так, как вы сказали, Айз Седай. Мир, если настоящей битве быть у Ока Мира, у меня появился соблазн поднять стяг с черным ястребом вслед за вами, вместо того чтобы нести его к ущелью. Я мог бы прорубить дорогу для вас…
– Это оказалось бы катастрофой, лорд Агельмар. И у Тарвинова ущелья, и у Ока. У вас – своя битва, у нас – своя.
– Мир! Как скажете, Айз Седай.
Придя к решению, сколь бы сильно оно ему ни нравилось, бритоголовый лорд Фал Дара, казалось, совсем выбросил его из головы. Он пригласил гостей к столу разделить с ним трапезу, заведя разговор о ястребах, лошадях, псах, но ни разу не упоминая о троллоках, Тарвиновом ущелье или Оке Мира.
Трапезная была такой же простой и практичной, как и кабинет лорда Агельмара, но мебели здесь оказалось не многим больше, лишь простые стол и стулья, и они были строгих форм и линий. Прекрасных, но строгих. Комнату обогревал большой камин, но не настолько, чтобы человеку, вызванному срочно из трапезной, за порогом стало бы холодно. Слуги в ливреях подали суп, хлеб, сыр, и разговоры за столом велись о книгах и музыке, пока лорд Агельмар не заметил, что в беседе не участвуют двуреченцы. Будучи хорошим хозяином, он вежливо задал им несколько прощупывающих вопросов, имеющих целью расшевелить и разговорить гостей.
Вскоре Ранд понял, что взахлеб рассказывает об Эмондовом Луге и о Двуречье. Трудно было сдержаться и не сказать слишком многого. Он надеялся, что и другие следят за своими языками, особенно Мэт. Одна Найнив ела и пила молча, не участвуя в общей беседе.
– В Двуречье есть песня, – сказал Мэт. – «Возвращение из Тарвинова ущелья».
Закончил говорить он неуверенно, словно вдруг сообразив, что затронул тему, которой все старательно избегали, но Агельмар ловко справился с возникшей неловкостью.
– Мало удивительного. Почти все страны за эти годы посылали людей сдерживать Запустение. – Ранд посмотрел на Мэта и Перрина. Мэт беззвучно, одними губами, прошептал: «Манетерен».
Агельмар шепнул что-то одному из слуг, и пока прочие убирали со стола, этот исчез и вновь вернулся с металлической баночкой и глиняными трубками для Лана, Лойала и лорда Агельмара.
– Двуреченский табак, – сказал лорд Фал Дара, когда гости набили трубки. – Здесь дорого обходится, но своей цены стоит.
Когда Лойал и двое старших мужчин довольно запыхтели, Агельмар бросил взгляд на огира:
– Вы выглядите встревоженным, строитель. Надеюсь, не тоска вас снедает. Как долго вы не были в стеддинге?
– Это не тоска; я ушел не в те времена. – Лойал пожал плечами, и сизая лента из его трубки спиралью поднялась над столом, когда он повел рукой. – Я ожидал… надеялся… что здесь по-прежнему есть роща. Хотя бы какой-то остаток от Мафал Дадаранелл.
