– А я тебе доложу, что бы он сказал, – сообщил Макфайф. – Он бы сказал: «Первый тур за мной, ребята». Он нормальный парень. Не то что вы, профессора яйцеголовые.
Хэмилтон понадеялся на лучшее, но дождь из жалящих змей так и не пролился. Абсолютно спокойно и расслабленно Макфайф продолжал глотать свое пиво.
– Ну, судя по всему, я не влился в этот мир, – сказал Хэмилтон. – Если б я ляпнул такое, меня бы убило на месте.
– Ну так вливайся.
– Как? – вскричал Хэмилтон. Его безмерно угнетало чувство несправедливости, какой-то принципиальной неправильности всего этого. Мир, который для Макфайфа был абсолютно логичен, казался ему дурной пародией на справедливо устроенную вселенную. Он лишь изредка улавливал какие-то обрывки логики – сквозь туман и растерянность, что окружали его с момента аварии на Беватроне. Ценности, лежавшие в основе его мира, моральные истины, пронизывающие бытие на протяжении всей его жизни, исчезли. На их место пришла дикарская, грубая ненависть к чужакам, архаичная система родом…
Нетвердой рукою он полез в карман пальто и достал оттуда записку, которую дал ему доктор Тиллингфорд. На ней было имя Пророка. Центр, Гробница Второго Баба, та исходная точка, через которую этот чуждый западной цивилизации культ каким-то образом проник в нее и поглотил знакомый ему мир. Всегда ли существовал некий Хорэс Клэмп? Неделю назад, несколько дней назад ведь не было никакого Второго Баба, никакого Пророка Единого Истинного Бога в Шайенне, штат Вайоминг. Или…
Макфайф заглянул к нему через плечо, чтобы прочитать текст на обрывке бумаги. На лице его появилось странное недоброе выражение; легкое и развязное настроение куда-то исчезло, его сменила серьезность, жесткая и гнетущая.
– Что это? – потребовал он ответа.
– От меня ожидают, что я повстречаюсь с ним, – сказал Хэмилтон.
– Нет, – сказал Макфайф. Внезапно его рука рванулась вперед в попытке выхватить записку. – Выбрось это. – Его голос дрогнул. – Не придавай этому значения.
Отбиваясь, Хэмилтон сумел удержать записку. Макфайф схватил его за плечо; крепкие пальцы вонзились в тело Хэмилтона. Табурет под Хэмилтоном зашатался, и тот полетел на пол. Сверху всей своей массой рухнул Макфайф, и мужчины продолжили, потея и задыхаясь, сражаться за записку на полу.
– Никакого джихада в этом баре. – Бармен перепрыгнул через стойку, чтобы положить конец драке. – Хотите навалять друг другу – сперва выйдите отсюда.
Недовольно ворча, Макфайф кое-как поднялся на ноги.
– Выбрось это, – повторил он, отряхивая одежду. Лицо его при этом было застывшим, искаженным каким-то внутренним беспокойством.
– Да в чем дело-то? – Хэмилтон снова уселся. Он нашел свое пиво и поднял кружку. Что-то происходило в грубом звероподобном мозгу Макфайфа, и было непонятно, что именно.
В этот момент уже знакомая шлюшка пробилась к ним через толпу. С ней рядом виднелась печальная и изможденная фигура. Билл Лоус со стопкой крепкого в руке мрачно раскланялся с Макфайфом и Хэмилтоном.
– Добрый день, – почти пропел он. – Пусть больше не будет конфликтов. Мы все здесь друзья.
Уставившись на барную стойку, Макфайф сказал:
– С учетом всего, нам, похоже, придется ими быть. – Развивать эту мысль он не стал.
– Этот человек говорит, что знаком с тобой, – объяснила девушка Хэмилтону.
– Так и есть, – подтвердил Хэмилтон. – Бери табурет и присаживайся. – Он спокойно посмотрел на Лоуса. – Ну и как, ты за этот день разобрался, что происходит с физикой?
– Черт с ней, с физикой, – хмуро сказал Лоус. – С ней покончено, считай, что я ее перерос.
– Сходи построй резервуар, – посоветовал ему Хэмилтон. – Перестань читать так много книжек. Выйди на свежий воздух.
Лоус положил свою тонкую руку на плечи блондинке.
– Познакомься, это Грейс, Благодать. Полный резервуар. По самые жабры.
– Приятно познакомиться, – сказал Хэмилтон.
Девушка неуверенно улыбнулась.
– Но меня зовут не Грейс. Меня зовут…
Лоус оттолкнул ее и склонился к Хэмилтону.
– Это очень хорошо, что ты упомянул термин «резервуар».
– Почему?
– Потому, – сообщил ему Лоус, – что в этом мире таких вещей не существует.
– Но должны же быть.
– Пойдем-ка. – Ухватив Хэмилтона за галстук, Лоус оттащил его от барной стойки. – Покажу тебе кое-что. Величайшее изобретение в мире после подушевого налога.
Осторожно пробираясь между посетителями, он привел Хэмилтона к стоящему в углу автомату по продаже сигарет. Хлопнув по автомату ладонью, Лоус триумфально объявил:
– Ну? Что ты думаешь об этом?
Хэмилтон внимательно осмотрел аппарат. Ничего необычного: высокий металлический ящик, зеркало с голубоватым отливом внутри, прорезь для монет справа вверху, ряды небольших стеклянных окошек, за каждым из которых ожидал покупки свой сорт сигарет, ряд рычагов и окно выдачи.
– Выглядит нормально, – заключил он.
– Ничего такого не заметил?
– Нет, ничего конкретного.
Лоус огляделся по сторонам, но никто их не подслушивал. Он притянул Хэмилтона поближе к себе.
