Хэмилтон вставил рюмку на копировальную полочку, туда, где раньше лежала шоколадка «Херши». Стеклянная трубка, лишившаяся своего неона, шла из зоны копирования в двух направлениях. Один конец вел обратно к рюмке, второй же выходил к окну выдачи.
– Будет четыре к одному, – сообщил Хэмилтон. – Четыре пятых пойдут на выдачу готового продукта, а одна пятая вернется на старт. Теоретически мы получим самоускоряющийся процесс. Предел отсутствует, максимальный объем бесконечен.
Ловким движением Лоус заклинил в рабочем положении рычаг, что приводил механизм в действие. После небольшой паузы коньяк закапал из окошка выдачи на пол перед машиной. Поднявшись на ноги, Лоус подхватил снятую часть аппарата; вдвоем они вставили ее на место и защелкнули замок. Шоколадный автомат начал источать медленно, но неуклонно растущий ручеек отборного коньяка.
– Ну вот и все, – довольно сказал Хэмилтон. – Напитки бесплатно, становитесь в очередь.
Потянулись первые заинтересованные посетители. Очень быстро собралась толпа.
– Мы использовали машину, – медленно произнес Лоус, наблюдая за тем, как к бывшему шоколадному автомату растет очередь. – Но мы не выяснили базовый принцип. Мы знаем, что она делает и каким образом, механически. Но не знаем
– А может, – выдвинул гипотезу Хэмилтон, – никакого принципа и нет. Разве «чудо» не означает именно это? Никакого управляющего закона – просто случайное событие, без причины, неповторяющееся. Оно просто происходит, и ты не можешь предсказать его или отследить источник.
– Но мы видим тут воспроизводимость, – возразил Лоус, указывая на аппарат. – Когда ты забрасываешь монетку, появляется шоколадка, а не бейсбольный мячик или жаба. А это и есть закон природы, просто описание того, что неизбежно происходит. Описание воспроизводимых результатов. И здесь нет никакой причинности – мы просто говорим, что если сложить А и Б, то получится В, а не Г.
– Но всегда ли мы получим В?
– Может, да, а может, и нет. Пока что мы получаем, шоколадки вылетают. Да и сейчас машина выдает коньяк, а не спрей от комаров. У нас есть воспроизводимость, регулярность, система. Нам всего лишь надо выяснить, какие элементы необходимы в этой системе.
Хэмилтон воодушевился:
– Если мы сможем обнаружить, что должно присутствовать для копирования исходного объекта…
– Точно. Что-то весьма конкретное заставляет стартовать этот процесс. Нам даже не нужно понимать, как оно это делает, достаточно знать, что это такое. Необязательно знать, как из угля, серы и селитры получается порох и даже почему. Все, что нам нужно, так это знать, что, смешанные в определенных пропорциях, они его образуют.
Они вернулись в бар, оставив за спиной толпу охотников до бесплатного коньяка.
– Ну значит, у этого мира тоже есть законы, – сказал Хэмилтон. – Как и у нашего. В том смысле, что законы как раз не как у нашего – но они есть, и это законы.
– Да, все верно. – Тень огорчения появилась на лице Лоуса, энтузиазм вдруг покинул его. – Я совсем забыл.
– Что не так?
– В нашем мире это не сработает. Только здесь.
– Ох, – сказал Хэмилтон. – И правда.
– Мы лишь зря тратим время.
– А может, мы и не хотим возвращаться.
Лоус уселся на табурет у барной стойки и подхватил свою стопку. Сгорбившись над ней и нахмурившись, он пробормотал:
– Может, так оно будет и лучше. Остаться здесь.
– Вот-вот, – ласково сказал подслушавший их Макфайф. – Оставайтесь тут. Не глупите… уходите непобежденными.
Лоус искоса глянул на Хэмилтона.
– Ты хочешь тут оставаться? Тебе тут нравится?
– Нет, – сказал Хэмилтон.
– Вот и я так же. Но, возможно, у нас нет выбора. Пока что мы ведь даже не знаем, куда именно мы попали. А уж о том, как отсюда выбраться…
– Да это совсем неплохое место, – возмутилась девушка. – Я тут постоянно, и мне очень нравится.
– Мы не о баре сейчас, – сказал Хэмилтон.
Крепко сжимая в руках свою стопку, Лоус сказал:
– Нам надо вернуться. Как угодно, нам надо найти способ отсюда выбраться.
– Я понимаю, – сказал Хэмилтон.
– Знаешь, что тут продают в супермаркетах? – с горечью спросил Лоус. – Консервированные приношения для священного огня.
– А в хозяйственном знаешь, что продается? Весы для взвешивания на них твоей души.
– Что за глупости? – обиделась блондинка. – Душа ничего не весит.
– Тогда, значит, – задумчиво ответил Хэмилтон, – ее можно послать по почте без оплаты.
– Интересно, сколько душ, – иронически прикинул Лоус, – влезет в один конверт с маркой? Новый религиозный конфликт, однако. Священная война, человечество расколото пополам, кровь льется потоками.
– Десять, – предположил Хэмилтон.
– Четырнадцать, – возразил Лоус.
– Еретик. Чудовище и убийца детей.
– Зверь, пьющий нечистую кровь.
– Проклятое порождение питающегося грязью зла.
Лоус задумался.
– А знаешь, что ты увидишь на своем телеэкране воскресным утром? Я тебе не скажу, сам посмотри. – Бережно держа свою стопку, он внезапно соскользнул с табурета и исчез в толпе.
– Эй, – удивленно сказал Хэмилтон. – Куда это он?
– Да он чокнутый, – со знанием дела сказала шлюшка.
