Око небесное полностью

– Доброе утро, – произнесла она резким высоким голосом. – Мистер Лоус сказал мне, что… – Мисс Рейсс остановилась в изумлении. – Этот балаган, – указала она на грохот и вспышки из телевизора. – У вас то же самое, выходит?

– Само собой. Он всем раздает.

Мисс Рейсс на глазах повеселела.

– Я думала, что Он выбрал лично меня.

Через полуоткрытую входную дверь в дом втянулась сгорбленная болью фигура Чарли Макфайфа.

– Привет всем, – невнятно пробормотал он. Его страшно раздутая челюсть была сейчас подвязана бинтом; бинт же обматывал его шею, уходя за воротник. Осторожно ступая, он подошел поближе к Хэмилтону.

– Не получается справиться? – сочувственно спросил тот.

Макфайф хмуро покачал головой.

– Никак.

– Так, ну и в чем же тут все дело? – пожелала узнать мисс Рейсс. – Мистер Лоус сказал, что вы хотите нам что-то рассказать. Что-то насчет этого необыкновенного заговора, который окружает нас.

– Заговора? – предчувствуя неприятности, глянул на нее Хэмилтон. – Я бы это так не назвал.

– Совершенно согласна! – пылко отозвалась мисс Рейсс. К сожалению, понявшая его неправильно. – Это уже далеко вышло за рамки обычного заговора.

Хэмилтон сдался. Он подошел к закрытой двери в спальню и настойчиво постучал.

– Выходи, дорогая моя. Пора ехать в госпиталь.

После мучительной паузы Марша вышла. Она накинула тяжелый длинный плащ, а голову – в попытке скрыть отвратительные волосы – повязала красным платком. Косметики на ней не было: краситься стало совершенно бессмысленно.

– Ну хорошо, – сказала она слабым голосом, – я готова.

Хэмилтон запарковал «Плимут» Макфайфа на стоянке больницы. Пока они впятером шли по гравию к больничным зданиям, Лоус переспросил еще раз:

– Так Сильвестер – ключ ко всему этому?

– Сильвестер и есть всё это, – ответил Хэмилтон. – А ключом был тот сон, который был у вас с Маршей. И другие факты – твой акцент, ее изменившаяся внешность. Статус этого культа Второго Баба. Вся эта геоцентрическая Вселенная. Мне сейчас кажется, что я знаю Артура Сильвестера вдоль и поперек, снаружи и изнутри. По большей части изнутри.

– Ты уверен? – с сомнением спросил Лоус.

– Мы все восьмером попали в протонный луч Беватрона. И в какой-то момент на всех нас оставалось всего одно сознание, одна точка отсчета. Сильвестер не терял сознания.

– Тогда, – сказал Лоус практично, – на самом деле мы не здесь.

– Физически мы все еще лежим на полу здания Беватрона. Но ментально мы тут. Гигантская свободная энергия луча превратила личный внутренний мир Сильвестера в нашу общую вселенную. Мы подчинены логике религиозного придурка, старика, что подцепил шарлатанский культ в Чикаго тридцатых. Мы в его вселенной, где действуют все его безмозглые религиозные предрассудки. Мы в его голове. – Он махнул рукой. – Этот пейзаж, этот вид. Все это просто складки мозга; холмы и долины разума Сильвестера.

– О боже, – прошептала мисс Рейсс. – Мы в его власти. Он пытается уничтожить нас.

– Сомневаюсь, что он в курсе произошедшего, в этом-то вся и ирония. Сам Сильвестер, вероятнее всего, не видит ничего странного в этом мире. Да и с чего бы ему видеть? Это мир его личной фантазии, в котором он и жил всю свою жизнь.

Они вошли в здание больницы. Никого не было видно; изо всех комнат грохотал агрессивный рев воскресной утренней проповеди Тетраграмматона.

– Да, действительно. Об этом я забыл, – признался Хэмилтон. – Нам надо быть осторожнее.

За стойкой информации никого не было. Судя по всему, весь персонал слушал проповедь. Перелистав журнал, Хэмилтон нашел номер палаты Сильвестера. Через минуту они уже поднимались на бесшумном гидравлическом лифте.

Дверь в палату Артура Сильвестера была открыта настежь. Внутри они увидели худого и прямого старика, не отрывающего взгляд от телеэкрана. Там же, в палате, находилась и миссис Эдит Притчет со своим сыном Дэвидом. Они беспокойно ерзали и входящую группу встретили с некоторым облегчением. Сам Сильвестер, однако же, даже не шевельнулся. Без устали, с фанатичным упорством, он сидел лицом к лицу со своим Богом, погруженный в гневный вихрь воинственных, бьющих в сердце эмоций, что выплескивались в палату.

Очевидно, Артур Сильвестер не видел ничего странного в том, что его Создатель обращался лично к нему. Это, судя по всему, было частью его воскресной рутины. Воскресным утром он потреблял недельный запас духовной пищи.

Дэвид Притчет подошел к Хэмилтону с раздраженным выражением лица.

– Что это за фигня вообще? – потребовал он ответа, тыча пальцем в экран. – Мне совсем не нравится.

Его мать, пухленькая женщина средних лет, сидела, грациозно обгрызая очищенное яблоко; на ее мягком лице не отражалось ни единой мысли. Кроме смутной неприязни к громоподобному реву, она была абсолютно равнодушна к происходящему на экране.

– Сложно объяснить, – сказал Хэмилтон мальчику. – Ты, вероятно, еще не сталкивался с Ним до сих пор.

Старый костлявый череп Артура Сильвестера чуть повернулся, жесткий и бескомпромиссный взгляд серых глаз упал на Хэмилтона.