Око разума полностью

– Если б вы прочли все послание в моем рассудке, – заметил Гердлер, – то не распекали бы себя так уж жестоко. Это был жест отчаяния. Мы думали, что вы могли снова потерять память и не осознавать, что отправили его. Ваша реакция это подтверждает.

– И вы также думаете, что заодно я только что подтвердил свои экстрасенсорные способности, что для вас играет критическую роль.

– Разумеется, вы правы. Ваши способности изумительны. Просто невероятны. Интеллектуально я убедил себя, что эти способности у вас есть. Но столкнуться с ними в реальности просто… экстраординарно.

Холл не отозвался ни словом. Бросил взгляд на цифровые часы на краю стола. Два часа ночи. В это самое время Альтшулеру сверлят череп, и эта технология имплантируется в мягкие ткани его мозга.

– Хоть вы и можете читать мои мысли, – изрек Гердлер, – я предпочитаю настоящую беседу. Таким образом я смогу направлять и организовывать изложение своих мыслей вместо того, чтобы вам приходилось наугад выхватывать, что захочется. Вы, несомненно, прочли, что я планирую убить вас здесь сегодня утром. И почему.

– А что вы планируете сделать с Меган Эмерсон? – с напором спросил Холл.

Он уже прочел суть ответа, но Гердлер был прав. Если человек упорядочивает мысли, направив их на нужную тему, он получает более четкий, изобилующий нюансами ответ. Он способен выхватывать отдельные воспоминания и специфические сведения, но распоряжаться мнениями, планами на будущее и ответами на субъективные вопросы одним лишь чтением мыслей куда труднее.

Ответ на вопрос «понравился ли вам только что просмотренный ужастик?» можно прочесть мгновенно. А вот ответ на вопрос «Считаете ли вы, что вам понравится новый фильм ужасов, выходящий на будущей неделе?» прочесть не в пример труднее. Этот ответ – сочетание жанровых предпочтений, актерского состава, режиссера, сценариста, мнений друзей, рецензий, которые человек мог прочитать и так далее. И только человек, которому задали вопрос, знает собственный рассудок достаточно хорошо, чтобы мгновенно взвесить и скомбинировать переменные для получения ответа. А вторгшемуся в его мысли менталисту это не под силу.

– Ваша подружка очнется довольно скоро, – ответил Гердлер. – Мой коллега даст ей вторую дозу, а затем вернет ее туда, где нашел, в целости и сохранности.

Холл прочел в уме Гердлера, что разные люди реагируют на нокаутирующий наркотик по-разному, а она столь миниатюрна, что дать ей вторую дозу, пока она не пришла в сознание от первой, было бы неоправданным риском. Тот факт, что Гердлер не хочет идти на этот риск, несколько ободрял.

– Я практически уверен, что ей известно о ваших способностях, – продолжал полковник. – Но если вы не сможете продемонстрировать их, ей никто не поверит. Как и вы, она ни в чем не повинна. Даю вам слово, что ей не причинят вреда.

– Ваше слово? – презрительно рассмеялся Холл. – Нам обоим известно, что ваше слово не стоит ни шиша.

Гердлер вздрогнул, и Ник понял, что попал по больному месту.

– Зачем вы дали мне очнуться? – поинтересовался он. – Я же улавливаю, как это вас огорчает. – Холл не знал, так ли уж утешительна мысль, что человек, который его убьет, будет сожалеть об этом до самой глубины души, психологически платя самую жестокую цену до конца своих дней. И добавил: – Так зачем было давать мне знать, что меня ждет? Так куда труднее для нас обоих.

– Мне нужно было убедиться, что вы можете читать мысли, – полковник насупился. – И мой долг перед вами – не убивать вас издали, как трус, не дав вам даже узнать за что.

– Ваш долг передо мной? – презрительно бросил Холл. – Серьезно?! А вам не приходило в голову, что я предпочел бы не знать об этом заранее? Что так было бы куда гуманнее?

– Я должен был убедиться в ваших пси-способностях, – жалобно пролепетал Гердлер. – Убить невинного человека и так трудно. А уж убить на основании ошибочного предположения… немыслимо.

– Ладно. Значит, от необходимости убить меня вас курочит. Это я ухватил. Так вот вам идея. Не надо! Я разделяю вашу позицию, что чтение мыслей слишком опасно, чтобы давать ему ход. Искренне разделяю. Хотелось бы мне, чтобы вы могли прочесть мои мысли хоть на секундочку, дабы убедиться в этом лично. Я из кожи вон лезу, чтобы исцелиться от этого проклятья и позаботиться, чтобы его рецепт был стерт из истории навеки. Даже если я не смогу избавиться от этой нежелательной способности сам, обещаю никогда в ней не признаваться. Больше никогда ее не демонстрировать. Как мне вас убедить?

Лицо полковника лишь еще более омрачилось. Потупив взор, он тихонько проронил:

– Никак. Я вам верю. Все, что я узнал о вас, говорит, что вы достойный человек с высокими нравственными принципами.

– Так отпустите меня! – настаивал Холл. – Поступите правильно.

Вид у Гердлера был, как будто ему дали под дых.