Око разума полностью

– Я поступаю правильно, – произнес он с отвращением к самому себе. С отвращением к невероятной ситуации, когда возможны лишь решения холоднее льда. – Я верю в ваши добрые намерения, Ник. Сейчас. А как насчет завтра? Учитывая, что сотворили с вашим мозгом, просто чудо, что вы еще живы. Ваш рассудок и память безжалостно испохабили. С момента отправки вами того электронного письма у вас уже был провал в памяти. Ваше сознание перенесло многократные тяжкие травмы и потенциально нестабильно. Кто знает, что там впереди? А если вы вдруг потеряете психическую уравновешенность? Станете параноидальным шизофреником, способным читать мысли?

Холл побледнел. Теперь у него был вид, словно ему саданули под дых. Этот леденящий кровь сценарий ему даже в голову не приходил.

– Или могущество вас переменит? – продолжал Гердлер. – Власть портила хороших людей и прежде. Так что потенциально вы – психически неуравновешенный ядерный боеприпас, уверяющий меня, что самодетонация ему не грозит. Я верю искренности ваших чувств, когда вы говорите, что не станете выпускать джинна из бутылки. – Он горестно тряхнул головой. – Но ставки тут слишком высоки, чтобы оставить все, как есть. Не уверен я в том Нике Холле, которым вы станете через год. Да и вы тоже, – кивком указал он на пленника.

Гердлер прав, осознал Холл. Он слишком потенциально опасен, чтобы жить. Значит, его смерть пойдет на благо общества? Оспаривать это он не мог.

Но его инстинкт выживания оставался слишком силен. Он не мог поставить крест на своей жизни лишь из-за того, кем может стать, что может олицетворять. Может, это и правильно с точки зрения этики, но он на это не способен. Так что он будет бороться за выживание до последнего вздоха, даже понимая умом, почему не должен оказывать ни малейшего сопротивления.

Он снова стал живым примером урока, который Меган Эмерсон почерпнула из бродвейской пьесы. Ее эффекта злой. При взгляде с одной стороны, Джастин Гердлер – герой, не чурающийся своего долга, как бы омерзителен тот ни был, устранить вероятную угрозу безопасности цивилизации. При взгляде с другой, Холл – невиновный, казненный без суда безжалостным самодуром. И Ник не мог не заметить, что Гердлер – герой с куда большего числа точек зрения, чем он.

В отличие от Альтшулера, у полковника в шкафу имелись крайне неприглядные метафорические скелеты. В общем и целом, он хороший человек, вынужденный слишком уж часто принимать невозможные решения, принимать которые не следовало бы никому; но в личной жизни от отнюдь не ангел. Порядочность Альтшулера почти не запятнана, а вот у Гердлера в прошлом немало серых пятен.

Однако нет ни малейших сомнений, что вынужденная необходимость убить Холла оставит на его душе психологические шрамы, которые никогда не исцелятся, равно как и в том, что Гердлер жаждет излить свою ярость за то, что его поставили в эту ситуацию, – на Джона Деламатера. Вот уж здесь убийство доставит ему удовольствие. Даже упоение.

Меган в своей комнате упорно продиралась из беспамятства, и Холл наконец-то ощутил в ней перемену, означавшую, что она сможет воспринять его мысли.

«Меган! – мысленно взревел он изо всех сил. – Меган, не открывай глаза. Если ты меня принимаешь, ответь сейчас же. Но не открывай глаза, что бы ты ни делала».

Нет ответа.

– Ладно, полковник, – произнес Холл вслух. – Было забавно. Правда, забавно. Но отомкните мои наручники и отпустите меня. Или я буду вынужден убить вас на месте.

Гердлер поднял брови.

– Чтение мыслей – не единственная невозможная вещь, которая мне по силам, – изрек Ник. – Я могу заставить ваше сердце остановиться. Я могу использовать свой рассудок, как стальную руку, которая дотянется до вашего сердца и остановит его напрочь, прежде чем вы успеете поднять пистолет.

– Очень впечатляюще, Ник, – Гердлер даже улыбнулся. – У вас кишка не тонка, и вы не теряете голову даже в самых отчаянных обстоятельствах. Этому не научишься. Поверьте, я знаю. Вы ведь слыхали про гляделки с козами, так ведь?

– Я не только слыхал об этом, – твердо заявил Холл. – Я могу это сделать. Убивать вас мне будет ничуть не приятнее, чем вам – меня. Но если не отпустите меня через десять секунд, вы сами подтолкнули мою руку.

– По-моему, вы блефуете, – покачал головой Гердлер. – Будь у вас такая власть на самом деле, вам не пришлось бы расстреливать двух человек в «НашВашОфис». Вы бы просто остановили их сердца, предоставив властям чесать в затылке.

– Я только вчера понял, что способен на это.

– У меня нет иного выхода, как заставить вас выложить карты на стол, – отозвался полковник. – Если у вас действительно есть такая сила, вы куда опаснее, чем я думал.

Холл подумал было, не начать ли обратный отсчет, но экстрасенсорное восприятие подсказало ему, что театральные эффекты тут не помогут. Гердлер хочет попытать судьбу. Ник вздохнул. Его заставили раскрыть свой блеф, и не остается ничего иного, как бросить карты на стол.