— А почему мы должны информировать Терру? — бросил он с вызовом. — Разве вы не жаждете своей справедливой доли славы? Разве мы не наделены абсолютной властью? Зачем беспокоить Верховных лордов, а тем более пресмыкаться перед Адептус Терра, как будто мы вдвоём не можем справиться с делом? Вряд ли они поблагодарят нас за безынициативность, более того, это поставило бы под сомнение нашу способность править. О нет, это дело Флота. Я планирую хирургически точный удар, который осуществим мы одни. Командиры Имперской Гвардии просят нас делать их работу?
Он сделал паузу, чтобы отдышаться. Его слова были продуманы заранее, предвидя опасения Инвистикона.
— Я пригласил вас принять участие в этой кампании из-за нашей старой дружбы, полагая, что у вас возникнет желание поучаствовать в деле. И, конечно, из-за реалистичной оценки угрозы. Флотов Пацификус и Обскурус будет достаточно. Если вы откажетесь, Обскурус понесёт бремя один, и все равно победит.
— А, понимаю, — лукаво ответил Инвистикон. — Вы хотите прослыть героем Империума.
— Рядом с вами, брат-командующий.
— Конечно. Действовать в одиночку означало бы серьезно истощить ресурсы Обскуруса.
— Тогда наши интересы совпадают. Мы служим Империуму, всемогущему Императору и, кроме того, зарабатываем этим славу.
Инвистикон сделал глоток из кубка, понимая, что его адмиралы внимательно прислушиваются к разговору.
— Но кое-кто может назвать изменой проведение несанкционированной операции. Хранить секреты от Императора?
— Это не секрет, и мы ничего не скрываем от Императора, — задумчиво произнес Дранг. — Император знает всё. Но он больше не говорит, он давно молчит. Верховные лорды Терры не могут собираться для решения каждой далёкой внештатной ситуации. Если мы будем ждать разрешений, нас обвинят в слабости. Мы бы нарушили свой долг, а долг требует, чтобы мы действовали. Надо действовать! Мы должны действовать немедленно!
После этих слов последовала долгая неловкая пауза, и Дранг снова заговорил другим тоном, на тему, удивившую присутствующих.
— И кстати, в любом случае, в конце концов, всё может быть улажено тиранидами. Всё планируемое нами сейчас тогда покажется мелочью.
— Что ты имеешь в виду, брат-командующий? Опасность тиранидов понятна, но мы уже имели дело с ними раньше.
— Да, мы победили флот-улей Бегемот, — подтвердил Дранг. — Но с трудом. А затем появился флот-улей Кракен. Вы учли это, командующий? Каждый флот-улей тиранидов состоит из миллионов судов. Что, если Бегемот и Кракен были всего лишь первыми членами роя таких флотов, насчитывающих миллиарды тварей, которые даже сейчас надвигаются на Галактику?
Расточительство природы достигает самых чудовищных размеров в тиранидах. Империум ничего не сможет сделать, чтобы остановить такую орду. Тираниды оставят после себя мертвую Галактику, безо всяких следов жизни. Даже Царство Хаоса исчезнет. У тиранидского коллективного разума нет души, нет духовного аналога. Когда флот тиранидов движется, в варпе это выглядит как стена, Тень, стирающая все на своем пути. Сверхфлот тиранидов, подобный описанному мною, был бы достаточен, чтобы вообще уничтожить проклятых богов Хаоса и всех их подданных.
— Вы рисуете мрачную картину, милорд, — пробормотал Инвистикон.
Он вспомнил, что орден Ультрадесантников из Адептус Астартес захватил неповрежденным корабль тиранидов флота Бегемот, его изучение многое прояснило. Стало понятно, что тираниды не из этой галактики. Они пришли издалека и, насколько теперь было известно, мигрировали в космосе вечно. Возможно, оставив после себя огромный след из безжизненных галактик? И кто мог точно сказать, что существует только один суперфлот, такой, который так чётко представлял Дранг? Возможно, их было огромное количество. Тираниды могли быть высшей формой жизни Вселенной, которая зависит от самой бесконечности, чтобы поддерживать свое вечное существование. Поскольку каждая мертвая галактика была оставлена позади, она через несколько миллиардов лет выздоравливала, заново развивалась жизнь, готовая к тому, чтобы ее собрал какой-нибудь другой суперфлот тиранидов.
Сами тираниды могут быть бесконечны, насколько это было известно людям. Перед таким видением все человечество, даже сам Император, казались беспомощным и ничтожным — поистине предательская мысль!
Инвистикон улыбнулся. Глубина пораженчества Дранга, несомненно, означала, что он терял хватку. Кошмар, который он изобразил, хотя и был возможен в теории, оставался только в его воображении. Кроме того, столь открыто выразить такие пораженческие мысли означало приговорить себя. Руки Инквизиции были длинными, и рано или поздно она узнавала всё. Когда-нибудь Дранга арестуют и казнят.
Поэтому неудивительно, что Дранг сразу же пришёл в себя и привел контраргумент.
— Но если бы это было правдой, то Император знал бы об этом. Следовательно, мы должны чётко знать, что это неправда. То, что я сейчас предположил, невозможно.
Инвистикон кивнул и решил бросить Дрангу спасательный круг.