Входная дверь скрипнула, впуская пару кошек. Животные, прежде обитавшие в комнате Ленара и бесцельно бродившие по территории всего цирка, принялись с любопытством обнюхивать новую территорию.
Не знаю, что послужило причиной метаморфозы, но меня пугали такие резкие изменения. Стараясь не думать о плохом, привела себя в порядок и направилась в комнату к начальству. До завтрака оставалось меньше часа, и Феликс уже должен проснуться.
Я подошла к его двери, прислушиваясь к звукам. Несмотря на рань, утренние посещение — привычная часть рабочего графика Феликса. Я надеялась, что он уже спровадил свою пассию. Робко постучала и сразу получила ответ:
— Войдите! — Феликс бросил на меня небрежный взгляд и добавил: — А, это ты. Я уже решил, очередной «доброжелатель».
Не сразу поняла куда попала. Дорого обставленная комната Феликса изменилась: шикарный интерьер пропал вместе с дорогой обстановкой. В небольшой комнатушке стояли кровать, стул и кривой стол в углу. Словно я оказалась не в комнате директора цирка, а в одном из казематов работяг. Поставь сюда ещё пару коек — точно не отличишь от обители самой низшей из каст цирка.
— Что здесь произошло? — не удержалась от вопроса.
— Обиделся.
— Кто?
— Цирк. Решил меня проучить. Воспитывает... Не на того напоролся, — недовольно прорычал фокусник.
Феликс взял пиджак со спинки стула, отряхнул с него пыль и надел. Это был тот же костюм, в котором он вчера выступал. Всегда ухоженный и холеный Морлейн сегодня выглядел уставшим и помятым. Почему-то мне стало неловко за свои роскошные хоромы. Словно я отняла их у него.
Входная дверь распахнулась, и в нее торопливо вошла Ребекка:
— Феликс, смотри, — протянула ему несколько рекламных буклетов, которыми заваливают города по приезду цирка.
Артистка не сразу заметила мое присутствие, а когда увидела — одарила ненавидящим взглядом.
— Забавно, — хмыкнул фокусник, — Этот гаденыш убрал меня с рекламных листовок.
Феликс скомкал буклет и бросил на пол. Один из комков отлетел к моим ногам, и я подняла его. Прежде на рекламной листовке красовался портрет фокусника — лицо цирка «Квезаль», сейчас там была яркая надпись с изображением животных из зверинца.
— Не только с листовок, на билетах тебя тоже нет, — взволнованная воскликнула Ребекка.
— Ты же понимаешь, что это значит?
— Не накручивай. Ты любишь преувеличивать. Лучше иди тренируйся. Может, в скором времени твое лицо появился на всех афишах цирка, — фыркнул Морлейн. Ребекка хотела что-то ответить, но ее явно сдерживало мое присутствие. — Адель, пойдем. У нас много работы.
Хромая, он вышел из комнаты, а я побрела за ним. На его лице было написано недовольство, и я побаивалась первой начинать разговор.
На арене было пусто — в это время все были на завтраке. Феликс подошел к оградительному бортику и сел, вперед выставив больную ногу.
— Я еще не умер, а стервятники уже терзают мой труп, — адресовал реплику Ребекке, но осекся. — Будем сегодня тренироваться здесь.
— Здесь? А как же секретность?
— К черту секретность! Пусть эти мерзавцы дрожат за свои места. Я с сегодняшнего дня официально принимаю тебя в цирковую труппу.
— Стой! Но у меня же нет номера, как я буду выступать? — я запаниковала.
— Научишься. Думаешь, у остальных было много времени на подготовку?
— Что-то я сомневаюсь, — не поверила я.
— Ты права — я солгал. Но у тебя есть преимущество перед остальными — талант влиять на настроение и поглощать чужую магию. Я хочу, чтобы ты тренировала не только кошек, но и себя.
— Я не представляю, как это сделать, Феликс.
— Давай сейчас попробуем. Почувствовать меня. Не магию, а те чувства, что живут у меня внутри. Подойди ближе, — подозвал к себе, и я села на оградительный бортик.
Мне было неловко. Еще вчера нас тянуло друг другу, а теперь все изменилось. Вот только смотрел Феликс на меня как прежде: с нежностью, теплом и трепетом. Разве может так смотреть тот, кто еще несколько часов назад грелся в объятьях другой?
— Возьми меня за руки.
Я осторожно прикоснулась к его ледяной коже. У здорового человека не могло быть таких холодных ладоней.
— Я ничего не чувствую.
— Ты не сосредоточена. Закрой глаза, — подсказывал Морлейн, — постарайся ощутить в себе силу.
Сомкнула веки, позволяя его голосу обволакивать сознание. Казалось, Феликс говорил в нескольких миллиметрах от моего лица. Я ощущала тепло его дыхания. Прислушалась к себе. Глубоко внутри отозвалось странное предчувствие, словно невидимой нитью мы были связаны друг с другом. По тонкому соединению прошло тепло от моих ладоней к Феликсу, и показалось, что я смогла приоткрыть завесу его внутреннего мира. Он был наполнен духом борьбы, жаждой победы, на фоне которых огромным ярким пятном сияло томительное чувство. Яркое, нежное и пылающие. Так могло гореть только любящее сердце.
— Я, кажется, чувствую...
Он не дал мне договорить, скрадывая слова целуем. От неожиданности я отдернулась от него, удивленно посмотрев.
— Что? — с насмешкой спросил. — Извини. Так долго на тебя смотрел, что не сдержался. Я была ошарашена его поступком. Сбросила с себя его руки, и связывающая нить исчезла.
