Бегу дальше. Второй выстрел. Пуля пролетела на большом от меня расстоянии. Я споткнулся и упал. Слышен был голос конвойного – «Готов». Во время падения с головы свалилась шляпа. Хотел было ее поднять, но не удалось, я вскочил и побежал дальше. Третий выстрел. Но на этот раз пуля пролетела далеко от меня. Я ждал, что меня станут преследовать, но погони за мной не было. Побежал дальше.
Спасение
Слышу: позади залп. За ним другой и третий[74]. Я остановился, передохнул, перекрестился – и опять бежать. Все думаю о преследовании. Лес невысокий, редкий: через него все видно. Стало уже светать. Я направился к Сибирскому тракту, обнесенному забором. Вижу: по дороге едет верховой солдат. Я подождал, когда он проехал, перелез через забор, перебежал дорогу и пустился в лес. Бежал я во всю мочь, благо валежника было меньше. Боли, несмотря на свои разодранные ноги, не чувствовал. Бежал до потери сил. Добежал до озерка, берега которого поросли камышом, спрятался в них и провел в них около часа времени. Думая, что преследование теперь прекратилось и преследователей поблизости уже нет, я вышел из камышей и пошел дальше, где лесом, где полем, но только недорогой.
В лесу, под кустами, я разделся, немного обсушил одежду, разулся, увидел свои ободранные ноги. Несколько поотдохнул.
Дело шло к вечеру. Я ничего не ел, но и есть не хотелось. Проходя полями, я срывал и растирал ладонями колосья пшеницы. Заночевал в лесу. Мне почему-то казалось, что по дорогам ходят дозорные, которые меня ищут. Впрочем, уверенности в этом не было. Случайно при мне оказалось полотенце, которым я обвязал себе голову. Продремал всю ночь, сидя под деревом, прислонясь к его стволу. Ночью неподалеку был слышен лай собаки, потом был слышен ружейный выстрел. Сижу, так как идти невозможно никуда-ночь.
На рассвете, боязливо оглядываясь, вышел на дорогу. Пошел по дороге, но попросить у крестьян хлеба – не решаюсь. Навстречу попадались исключительно пешеходы. Женщин я не боялся и от них не прятался. Сел отдохнуть у дороги под деревом. Вижу: по дороге быстрым шагом идет мужчина с топором. Поровнялся со мною и говорит:
– Что вы тут сидите? Пойдемте вместе.
Присел ко мне. Я спросил его, не знает ли он, где я мог бы продать крест с цепочкой.
– Зачем же вам продавать? – спросил он.
– Нужно хлеба купить.
– Ну, разве в таких вещах здесь что-нибудь понимают? Что вам за крест дадут – пустяки. Пойдемте со мною, дойдемте до деревни, хлебом вас и даром накормят.
Я побоялся идти с ним и сказал, что мне надо идти в другом направлении. Мы расстались, и я один пошел дальше.
Пройдя немного, увидел, что в поле женщина и девушка убирают хлеб. Подойдя к ним, я спросил воды. (Истинное мое намерение было спросить у них хлеба). Они мне ответили, что живут недалеко и воды с собою не захватили. Я предложил им купить у меня крест. Они согласились. Была заметна даже радостная готовность купить. На вопрос «Сколько хотите?» я отвечал: «А сколько дадите». Пожилая женщина давала мне три рубля, я же не соглашался, говоря, что это дешево. Она стала давать мне пять рублей. Больше дать не могла, так как не имела с собой большей суммы денег. Я не соглашался на сделку. Девушка стала настойчиво просить мать купить ей крест. Хотела даже сбегать домой за деньгами, но мать ее не пустила.
Пошел дальше, не продав креста, без денег. На огороде при дороге вижу – стоит пугало: шляпа на палке. Я снял эту шляпу, надел на голову и пошел дальше. Без шляпы я обращал на себя больше внимания. Голод давал себя чувствовать, и я решился зайти в деревню и спросить хлеба. В первом же, довольно бедненьком доме я не встретил отказа: дали большой ломоть. Я попросил попить. Хозяйка, подав мне воды, сожалела, что не готов квас.
Вижу – через улицу, стоя у окна, женщина манит меня к себе рукою. Я подошел. Она вынесла мне порядочный мягкий хлебец.
– Спрячьте его, – сказала она, – сейчас еще огурцов дам.
Рассовав огурцы по карманам, я вышел в поле за деревню, присел и поел всласть.
Пошел дальше. День уже склоняется к вечеру. Стал подумывать о ночлеге. Заходить в деревню не хотелось. Так как диких зверей я не боялся, то, присмотрев стог сена, зарылся в него и уснул. Всю ночь проспал хорошо. На рассвете, как только зачирикали птицы, я проснулся. Отыскал воду, умылся и пошел дальше.
Заходил в лежащие по пути деревни, в которых никогда не встречал отказа в пище. Ночевал чаще всего в стогах сена. Так шел изо дня в день, справляясь о дороге на X… Однажды вижу вдали реку, мост через нее, а на мосту как будто стоит стража. Оттуда, навстречу мне идет женщина с мальчиком. Я спросил ее, как пройти в Х…
– А вот и он, – отвечала женщина, – а зачем вы туда идете: ведь вас там сейчас же арестуют и расстреляют.
– А как же вы сами там живете?
– Да мы там зарегистрированы, а вы человек новый, чужой.
– Так что же мне делать?
– Сейчас же своротите с этой дороги. Увидите церковь, зайдите в нее, там хороший причт: там скажут, куда и как пройти.
