— Это не покойник. Это муж. Абдалла. Он теперь гражданин России и даже её герой. Приехал из Йемена, воевал против нас на Юге. Я взяла его в плен, перевербовала. Мы поженились. Он стал воевать на нашей стороне. Был ранен, очень сильно ранен. Теперь он такой. Ничего не чувствует, не говорит, не слышит, не видит. Только плачет иногда. Мне его сегодня не с кем оставить, вот взяла с собой. Он не помешает. Дайте мне соку что ли ананасового, что стоите, не спросите ничего. Меню не надо. Я не Сара. Я действительно капитан госбезопасности Яна Николаевна Вархола. Абдалла стал католиком. Не православным, потому что я католичка. Что скривился? Не понимаю, почему вы, русские, христианский народ, к католикам относитесь как к чужим, а к мусульманам как к непутёвым родственникам?
— Да не кривлюсь. Это я так удивляюсь.
— Мой прадед белочехом был, а потом в чк служил.
— Красночехом, — ввернул Егор.
— Так наша фамилия и вписалась — чк, нквд, мгб, кгб, фск, фсб… Я за тобой не шпионила, ну так, разве самую малость. Я просто Игоря попросила парня мне найти, ты под описание подошёл. Мне с тобой, правда, хорошо. А Игоря знаю давно, мой отец был его куратором ещё когда он в издательстве работал. Он дома у нас бывал, конфеты мне таскал. Невкусные. Отец до сих пор его крыша. Генерал Вархола. Слышал? Ну и я им помогаю иногда.
— Для капитана гб слишком молода и слишком разговорчива, — сказал Егор, которого начинала бесить его собственная растерянность. Он не понимал, чему здесь верить, чему нет, и от непонимания злился.
— Я хороший офицер, Егор. У меня три боевых креста. Так что звание не из-за папы. Сама заработала. А насчёт разговорчивости — не обольщайся, ты не получил никакой информации, только ничего не стоящие данные справочного характера. Ты же знаешь, на свете столько увлекательных вещей, не имеющих ни малейшего значения. Девяносто девять и девять в периоде процентов получаемых нами сведений — шелуха, шлак, пустышка, — её муж разревелся было, пустив слюни, но Яна быстро утёрла его рот салфеткой и заткнула извлечённой из притороченной к тачке сумки гигантской пустышкой. Абдалла успокоился, почмокал соской и опять затих, словно камень, как бы помер.
— Ладно, Сара, уж позволь называть тебя так. Я ведь не о твоих заслугах перед отечеством пришёл послушать и не о том узнать, что Чиф стукачом при конторе состоял, — бешенство дошло до пика, стабилизировалось и ровно гудело у Егора под словами. — Ты ведь была у «Своих», я ведь не обознался, это была ты.
— Это была я, — Яна Николаевна пила сок. — Игорь просил помочь тебе. Я знаю, что тебя волнует.
Клуб «Свои» не существует, ты же был там позапозавчера, сам видел. А существует шайка очень богатых, знаменитых и влиятельных граждан, обожающих экстремальные зрелища. Точнее, не экстремальные, а запредельные. Студия «Kafka's pictures» снимает фильмы, очень похожие на обычные, среднего качества, каких много. Но сцены насилия в них — всегда не просто натуралистические, а самые что ни на есть натуральные. Они, к примеру, сняли «Гамлета», где в фильме король, королева, принц и Лаэрт были убиты по-настоящему. То есть, актёры, которые их играли, были убиты. Во время съёмок. Прямо на съёмочной площадке, в костюмах и декорациях. Двое, Лаэрт и Гамлет, были добровольцами, смертельно больными, за вознаграждение близким давшие согласие пораниться отравленными клинками под камеру. А двоих обманули, они до последних минут думали, что просто в кино снимаются. Я видела этот фильм. У Гертруды очень удивлённый вид, когда она начинает понимать, что яд реально действует. Эти фильмы смотрят на закрытых показах, рекламируя в узких кругах как авангардную жесть. Модные лохи приходят, не подозревая, что видят кадры реальных убийств. Организаторам доставляет особое удовольствие наслаждение смертью у всех на виду, почти открыто.
— Значит, Плакса… — Егор не смог сказать «мертва», «погибла», «убита». — Её нет?
— Нельзя сказать точно, — ответила Вархола. — Иногда им оставляют жизнь, откачивают, лечат после съёмок.
— Зачем?
— Чтобы… снимать в других фильмах. У них бывают перебои с новыми актёрами.
— Кто такой режиссёр А.Мамаев? — ужаснулся Егор.
— Мы точно не знаем. «Kafka's pictures» находится в горах, на Юге. Он работает где-то там.
— Эту студию можно найти?
— На Юге за деньги можно всё, — сказала Яна Николаевна.
— Слушай, Сара. Ты, если ты действительно чекистка, знаешь о существовании шайки богатых первертов. Ты уверяешь, что студию, где для их удовольствия терзают и умерщвляют невинных людей, можно накрыть, были бы деньги. Почему же ты и твоя родная чека не возьмёте всю эту мразь прямо завтра, часиков так примерно в семь — семь тридцать утра? Что мешает? — тихо, чтобы не слышали хрустящие латуком звёзды, завопил на Вархолу Егор. — Может, денег не хватает? Сколько, скажи!
