Входя в ветшающий особняк в Целендорфе, Боббер вспомнил, как был здесь первый раз. Тогда он подарил Максу майку кооператива «Херопласт» и привез первые наброски рукописи Вильгельма. Не так много лет прошло, а как изменился мир! Взять хотя бы «Херопласт» – теперь это огромная трансконтинентальная корпорация, производящая умные машины и конкурирующая с государственным РоботПромом. Но, похоже, в этом и проблема, люди Герхардта явно положили глаз на его собственность. Боббер жопой чуял – впереди его ждет война.
Макс принимал Шуру в овальном зале. Отделанный дубовыми панелями, он и вправду напоминал старое Управление имперской безопасности. Сходство усиливали помощники, одетые в черные костюмы, подозрительно напоминающие эсэсовскую форму. Ноги на ширине плеч, руки за спиной.
«Брр, – внутренне передернулся Боббер, – эстетика, конечно, та еще».
Уважительно склонив голову, он приблизился к старику.
– Мне нужна ваша помощь, группенфюрер.
– Разве я мало помог тебе в этой жизни, Шура?
– Бывают моменты, группенфюрер, когда о содействии приходится просить вновь и вновь.
– Чего ты хочешь, милок?
– Мне необходимо продавить Герхардта. Он затягивает удавку на моей шее.
– Герхардта?! Ты обратился не по адресу, я старый человек и не занимаюсь политикой.
– Могу предложить в обмен то, что вас по-настоящему заинтересует, группенфюрер.
– Меня, увы, не интересует ничего…
– А «окончательная реальность»?
На следующий день Боббер вылетел в Стар-Город. Он был поражен реакцией Макса. Да, Шура, конечно, надеялся на определенный интерес, но чтоб такой… Макс будто помолодел лет на сорок прямо на его глазах. Энергично прыгая на костылях, обещал любую поддержку «Херопласту», если только Боббер достанет тубус с биографией и адресом некой Сашеньки из «окончательной реальности».
В три часа пополудни, слегка шаркающей кавалерийской походкой Боббер вошел в кабинет молодого директора Кунсткамеры.
– Где печатная машинка? – прозвучал властный вопрос.
Директор потянулся к трубке телефона. Легкий свист и короткая готская шашка одного из подручных отсекла трубку от аппарата.
– Что вы себе позволяете?! – директор, прямо скажем, охуел.
– Машинку давай, – повторил Боббер. Спрятав добычу в багажник арендованного «Роллс-ройса», готы поехали на квартиру к Фадееву. Прозаик доживал век в ко оперативном доме на Васильевском острове. Отключив аппарат искусственного жизнеобеспечения, он с трудом взобрался в электроколяску и подъехал к входной двери, чтобы впустить гостей. Реторта бурлила на кухонном столе, оставалось лишь зарядить рулон бумаги.
– Вы что же, получается, нас ждали? – спросил Боббер, с сочувствием глядя на инвалида.
– Со вчерашнего дня. Я, знаете ли, очень чувствителен.
– Поразительно! Ну что же, приступим. Нас интересует Сашенька…
Макс плакал, кусая руки от тоски и ненависти. Никакой Сашеньки в «окончательной реальности» не было! Был знаменитый фильм с эпизодической ролью и несколько упоминаний в романах, выходящих, правда, большими тиражами. Всё! Но главное – не было и его самого! В списках живых он после 1941 года не значился. Лишь груда мифов и похабных анекдотов. «А вот это фиаско, – думал Макс, – это провал». Слезы катились по щекам. Но вскоре мужество все же вернулось к нему.
Он пригласил Боббера.
– Отправляйтесь домой, Шура. Я подумаю, что можно для вас сделать. Сейчас мне надо побыть одному. Собраться с мыслями и привести кое-какие дела в порядок.
Когда Боббер вышел, Макс достал из потрепанного бумажника затертый листок. Развернул, нацепил на нос очки и набрал батумский номер.
– Алло, Зоя. Здравствуй, это Макс. Хочу повидаться, нет-нет, не надо никому говорить, это частный визит. Ну, как видишь, еще бодрячком. Хе-хе… Ладно, вылетаю завтра, буду к обеду.
Майкл написал грифелем на доске несколько имен.
«Ну, что же, Майкла Фрейна можно стереть, – размышлял Фрейн. – Если бы предателем был я сам, то, наверное, знал бы об этом. Резонно. – Он стер с доски собственное имя. – Далее комбинаторы из нумерологии. Они, конечно, в курсе деталей. Еще бы! Ребята долгие годы рассчитывали точку бифуркации. Но, во-первых, им можно доверять как себе, а во-вторых, комбинаторы живут в подземном бункере, под охраной автоматчиков, на полном обеспечении и без связи с внешним миром. Исключается, – думал Фрейн, – утечка оттуда просто исключается. – Он стер еще несколько фамилий. – Агенты 1-й степени: Вассертрум и Зоя. Возможно, возможно… Но Зоя умерла 6 недель назад, а Вассертрум работает сейчас в Черногории с Эйбесфельдом. Мог ли он стать на предательский путь? Маловероятно, но стирать его не следует».
