Майкл написал еще несколько фамилий: «Агент 2-й степени Макс, агенты 3-й степени Боббер и Умберто. Никакой не агент, но вечно крутящийся где-то рядом Лучников, экстрасенс Фадеев и, наконец, сам… – Фрейн одернул себя. – Этого не может быть! Напрасно даже написал его фамилию на доске, надо стереть, немедленно! – Он быстро поелозил губкой по доске. – Итак, осталось семеро. Пойдем снизу. Лучников, долгие годы связан с Боббером; познакомил Вильгельма с графиней. Ну и что? Что может знать этот удачливый журналист, светский лев и прощелыга? Да ничего! Если подозревать таких, как он, надо вновь открывать концлагеря. Любой мог что-то слышать или просто чувствовать. К тому же у него нет мотива… только деньги. Нет, ерунда, выбрось это из головы. – Фрейн стер Лучникова с доски. – Экстрасенс Фадеев. Его бы хорошо вынести за скобки. Конечно, он все знает, но „предательство“ – понятие, не применимое к такому человеку! Если Фадеев что-то делает, значит, так и нужно! Не будем анализировать его поступки. – Фрейн стер и Фадеева. – Агенты 3-й степени Боббер и Умберто. С какой стати он должен подозревать их? Да, конечно, за прошедшие годы им многое стало известно, но мотива-то нет. Обоим подготовлено теплое местечко в „окончательной реальности“… – Фрейн вытер вспотевший лоб. – Почему он оттягивает неизбежное, почему не хочет думать о человеке, у которого есть и мотив, и возможность. Макс! Он был их верным помощником долгие годы, но каким страшным, опасным врагом он стал бы, если бы узнал, где расположена точка бифуркации. Да, они предали его, но что же делать, если так надо для спасения человечества. Где он мог раздобыть информацию? – Фрейн взглянул на доску, алые круги поплыли перед глазами. – Боже мой! Зоя! Не уследил!!!»
Макс любил Батуми. Княжество Аджария драгоценнейшим алмазом сияло на и без того не бедном Черноморском побережье Кавказа. Монарший род Абашидзе все послевоенные годы мудро вел свою вотчину к сегодняшней славе и процветанию. Макс часто бывал здесь – в основном на громких открытиях новых казино, в некоторых из них он имел неплохую долю.
Игорная столица мира – город Батуми – пестрел праздничными транспарантами. Проехать было сложно, некоторые трассы перекрыты в рамках подготовки к очередному этапу Формулы-1. Макс поглядывал в окошко лимузина и вспоминал 70-е. Тогда он любил подвигать фишечку, крутануть рулетку или посчитать картишки за столом Блэк Джека. Может, и сейчас не грех?..
Лимузин остановился у красивого особняка. Хруст гравия под колесами оторвал Макса от приятных мыслей.
«Ну что же, – подумал он, – к сожалению, не все в жизни одинаково приятно».
Зоя приняла смерть достойно. После того как она под воздействием «сыворотки правды» рассказала Максу детали предстоящей операции, ей самой не хотелось жить. Единственное, о чем она просила, чтобы все выглядело пристойно. Макс выполнил просьбу – укол, в сущности, совершенно безболезненный. Он сидел на веранде, глядя на закатные лучи теплого черноморского солнца и думал об услышанном. «Вот, значит, где была точка бифуркации. Забавно.
Весна 1941 года. Югославия. Все эти Цветковичи, Симовичи, Гавриловичи. Он-то думал, что работает на Советский Союз, пытаясь предотвратить оккупацию Югославии, а вышло, оказывается, наоборот. Если бы Гитлер попер на Белград, то атаковать Россию смог бы только в середине июня, всего-то полтора месяца, а какая альтернатива, – Макс взглянул на темную поверхность воды. – Все-таки в Югославии море совсем другого цвета: синее-синее, и красивые крепости на скалах…» Когда-то он мечтал писать там пейзажи.
Макс выкинул бычок прямо в сад. Подзывая помощника, постучал костылями по деревянному настилу веранды.
– Дай-ка мне, дружище, телефон. Хочу заказ сделать. Помощник, сменивший ради конспирации черный костюм на рубашку поло и светлые брюки, понятливо кивнул, но все же слегка щелкнул каблуками. Макс взял в руки мобильный аппарат – да, цивилизация не стоит на месте. Нащелкал на подсвеченной клавиатуре номер одной из стран Бенилюкса. Несколько гудков. На другом конце провода ответили по-французски.
– Бюро заказов?
– К вашим услугам.
– Это Макс, думаю, мой номер определился.
– Так точно, группенфюрер.
– Хочу сделать заказ. Да, более-менее срочно. Диктую по буквам: А Д А М З О Н, художник. Именно. И специалиста найдите получше. Спасибо. Всего доброго.
Гастингс вышел на улицу, щурясь на высокое полуденное солнце. У ворот тюрьмы ждал знакомый лакированный «Бьюик». Пуаро в машине не было. Вышколенный водитель с почтением открыл заднюю дверь.
– Где мои вещи, Бруно?
– В багажнике, сэр.
Гастингс попросил открыть. Нагнувшись, вытащил запечатанный прозрачный целлофановый пакет. Всё на месте: пояс крокодиловой кожи, шнурки от штиблет, любимый бордовый бумажник с деньгами, золотой «Роллекс» классического дизайна, револьвер… Гастингс взял пакет, захлопнул багажник и уселся в прохладный уютный салон. Машина тронулась, мягко набирая скорость.
