— Окстись! Какое вдарим? А вдруг эти идиоты в судороге на курок нажмут? Мало что кого-то на тот свет отправят, они же могут и самолет продырявить. Ты знаешь, что бывает с пассажирами в случае разгерметизации салона на высоте десять тысяч метров?
— Так что же по-твоему нам лучше сидеть и сопеть в тряпочку, словно нас это не касается?
— Тоньше нужно работать, Сеня, тоньше! Есть у меня одна идейка, — таинственно ухмыльнулась она.
— Поделишься?
— Неа, сама справлюсь! Ты лучше поищи, кто еще в салоне с ними заодно, пока я этих выскочек нейтрализую.
— Подумаешь! — немного обиделся я. Тоже мне спецагент, можно подумать я недостоин с вами в одной шеренге стоять. Ну и бог с тобой, пойду чистить свои конюшни.
Я аккуратно скользнул в память каждого из террористов по очереди, отслеживая их воспоминания, непосредственно предшествующие проникновению на самолет. Ну, кто мог подумать, что эти сволочи решатся использовать в своих целях самую гуманистическую миссию — спасение людей, пострадавших после стихийного бедствия. Вот уж воистину, ничего святого у людей. Пока я выискивал сообщников, с террористами творилось нечто странное.
Первым занервничал седой. Он закрутил головой, словно потерял что-то нужное. Потом что-то шепнул на ухо автоматчику и осторожно, словно боясь расплескать нечто, зашагал в хвост салона. Стюардесса застывшая соляным столбом у кресла что-то ответила на его вопрос и вздрогнула от неразборчивого ругательства. Седой отпихнул ее с дороги и буквально прыжками рванул к туалету. С трудом открыв дверь трясущимися руками, он пропал внутри. Я перевел взгляд на Эвелину — она торжествующе улыбалась, совершенно выбившись из образа испуганной пассажирки. Ее взгляд переместился на араба с автоматом и тот моментально пригнулся, схватившись за живот.
— Фатима, сестра! — сдавленно промычал он теперь уже по-арабски, — Если хоть одна из этих грязных свиней шевельнется, стреляй немедленно! А мне… ой… я… а-а-а… я сейчас приду-у-у.
Он зажал автомат под мышкой и, держась обеими руками за живот, осторожно поковылял к туалетам в начале салона.
— Ага, интересная задумка! — мысленно похвалил я Эву, — Сейчас и Фатиму прохватит понос?
— Фу, как грубо! — сморщилась Эва, — Попрошу в моем присутствии не употреблять это слова. А вообще ты прав, самое время и ей на горшок сбегать, — ухмыльнулась она.
— Что у вас тут происходит, — приоткрыв еле заметными щелочками глаза, шепотом поинтересовался Алексей. Похоже, он уже давно проснулся, но продолжал делать вид, что спит.
— Террористы. Захват самолета. Эва двоих отправила с поносом в туалет, — еле слышно хохотнул я, — Сейчас вот девицу туда же спровадит. Есть правда загвоздка — с ними есть еще один, у него пояс со взрывчаткой. Ему дан приказ взорвать бомбу, если что-то пойдет неправильно.
— Эва, отбой! Не трогай Фатиму, а то смертник забеспокоится. И вообще, прекратите самодеятельность, пока ваша интересная игра не превратилась в дурацкую драму.
— Хорошо, понос отменяется! — прошептала Эва, — А что ты предлагаешь?
— Ты можешь сказать, каким образом приводится в действие взрывной механизм смертника? — обратился ко мне Алексей.
— У него в кармане два контакта, разделенные полоской картона. При необходимости он выдергивает картон, контакты замыкаются и бум-м-м…
— Типун тебе на язык, — испугалась Эва, — никаких бум-м-м, я еще пожить хочу. Мы же договаривались: сперва увидеть Париж, а потом умереть. Но никак не наоборот.
— Вы можете усыпить смертника?
— Усыпить? — мы с Эвой переглянулись, — Не пробовали. Хотелось бы на ком-нибудь попробовать, прежде чем на цель выходить.
— Валяйте, пробуйте на мне, только разбудить не забудьте!
— Если будет больно или неприятно, ты уж потерпи, — попросила Эва, — сам понимаешь, дело незнакомое, тонкое, можем случайно не то ткнуть.
— Договорились, начинайте, тянуть резона нет.
Мы договорились, что Эва продолжит наблюдение за террористами, а я сосредоточусь на поисках сонного зелья. Хорошо сказать сосредоточусь, еще бы знать, как именно его искать. Не базовая составляющая, не ткнешь просто так, нужна комбинация строго дозированных воздействий или…
— Слушай, — мысленно обратился я к Эве, — а как ты этих бандитов на горшок отправила?
— Идея в голову пришла неожиданно. Если человек когда-то испытывал нечто, можно это воспоминание вытащить и заставить его хорошенечко вспомнить. Так заставить, чтобы до кишок достало.
— Так ты…?
— Точно! С любым человеком, хоть раз в жизни подобный казус случается. Так что ничего особенного или подозрительного они не должны были почувствовать. Все свое, родное, привычное, хотя и не совсем к месту.
— Умница, молодчина, чмок в носик! — обрадовался я.
— Алексей, можешь не напрягаться, — прошептал я, — есть решение, сейчас наш смертник уснет мертвым сном, — скалабурил я.
— Аккуратнее только, без шалостей, уж больно голос у тебя радостный, — проворчал Алексей.