До сих пор аналитики не входили в сферу моих контактов, наши пути физически не пересекались, скорее всего в силу их способности делать далеко идущие выводы из набора малозначительных и несвязанных фактов. От греха подальше куратор решил ограничить наши контакты, так что к этому моменту я фактически был знаком только с Эвелиной.
Куратор завел с аналитиками некую отстраненную беседу. Его интересовали совершенно малозначимые для меня результаты их исследований, и они увлеченно докладывали о своих успехах. Увлечение — это эмоции, а эмоции — это огонь души, который позволяет быстро всмотреться в сознание другого человека. Труднее всего войти в человека замкнутого, холодного, неразговорчивого и, главное, неэмоционального.
Пяти минут хватило, чтобы составить общее впечатление о всех специалистах, и я с удовольствием отметил, что Эвелина действительно лучшая из них. Значит, я могу без зазрения совести сказать, что именно она и никто другой нужна мне для выполнения задания.
Все замечательно, я улыбался до ушей, но мысленно и только для Эвелины. Я настолько расслабился от успешности своих действий, что едва не пропустил сигнал Эвелины «Что-то не так, он снова здесь, я его чувствую, но не могу понять, что он делает, будь настороже!»
В тот же момент в комнате наступила тишина, словно кто-то выключил звук. Причем куратор продолжал говорить, высказывая какую-то длинную мысль, а прочие шумы исчезли. Пропали замечания, бурчание «Да, что вы говорите? Вот это новость!». Пропал весь посторонний шум, обычно сопровождающий выступление одного из ораторов в дискуссии. Как по команде аналитики развернулись в мою сторону, уставившись на меня странным пустым взглядом. Вспомнились ужастики про зомби, там зрителей пугали именно таким пустым и безжалостным взглядом.
Один из сидящих внезапно схватил бутылку минеральной воды и довольно ловко метнул в мою сторону. Если бы я не свалился кулем на пол, получил бы тяжелую контузию. В тот же момент остальные аналитики, за исключением Эвелины, взбесились, как по команде. Они вскочили из-за стола и начали швырять в меня все, что под руку попалось. Некоторые вошли в раж и, схватив стулья наперевес, рванули ко мне с явным намерением разбить их о мою голову. Еще мгновение назад я был для них пустым местом и совершенно без причины стал злейшим врагом. Враг! Именно это было их стимулом — врага нужно уничтожить!
Отрезанный от выхода, я вскочил на корточки. Затравленно прижавшись к стене, схватил упавший стул, чтобы достойно встретить смерть, и только тут в мою голову пробился настойчивый призыв: «Бей их по психике, что ты стул хватаешь, психосенс хренов!» Я увидел, как один из нападающих схватился за голову и осел на пол, словно оглоушенный. С трудом собрав в кулак растревоженные нервы, я ударил в ближнего из нападающих и сразу без паузы перенес удар на следующего. Аналитики падали как подкошенные. Куратор белый как простыня, вжался в стену, не понимая ничего из происходящего.
Апокалипсис в самом худшем своем представлении разворачивался в отдельно взятой комнате базы. С точки зрения куратора присутствующие моментально сошли с ума и решили поубивать всех в этой комнате, начав почему то с тех, кто еще в своем уме. Видимо у зомби есть прям таки классовая ненависть к живым. Шутка могла бы иметь успех, если бы не ситуация, явно выходящая из-под контроля.
Пока я атаковал последнего, первый уже зашевелился и упрямо пополз в мою сторону, с его губ срывалась пена бешенства, из горла вырывался сдавленный хрип. Неведомая сила упрямо тащила его на бой со мной.
«Его ведут, я чувствую, что его ведут, это снова атака! Только в этот раз он атакует не тебя, а тех, с кем ты только что был в синхронизации.»
Эвелина замолчала на мгновение и тотчас парочка наиболее оживленных зомби скрючилась от боли.
«Нужно срочно уходить, иначе мы их уничтожим, превратим в идиотов. К тому же он атакует их только потому, что они сейчас в непосредственной близости от тебя.»
— Нужно уходить, — приказал я растерявшемуся куратору, — вы с нами или остаетесь?
Он кивнул и, осторожно переступив через лежащее тело, одним прыжком оказался возле двери. Мы выбежали наружу и побежали по коридору без определенной цели, просто подальше от комнаты.
— Нужно срочно вызывать охрану, может это заразное заболевание. Что с ними случилось? По виду, как бешеные собаки, но я никогда не видел чтобы люди болели бешенством в такой форме, — бормотал он на бегу, с опаской оглядываясь назад.
— А вот и охрана, — безо всякого энтузиазма сообщил я, первым увидев, выбежавших из-за угла бойцов.
Пустой остановившийся взгляд понятнее рекламного плаката сообщил, что навстречу спешит не помощь, а новая, более грозная опасность. Это вам не горсточка хиляков-интеллигентов с бутылками наперевес. Тут накаченные мышцы в комплекте с огневой поддержкой, которой они непременно воспользоваться.
— Назад! — заорал я и ударил сразу же, как смог нащупать в памяти синхронизации охранников.