А ведь как умно придумали — заходишь просто без затей, проходишь определенную точку, и вход закрывается. Все ребята — пожалуйте бриться!
Мы попинали по двери ботинками, постучали палками по стенкам — результат нулевой. С тем же успехом можно было стучаться головой.
— Подождите, — прервал наши метания куратор, — я кажется знаю, что это такое. Вероятность маленькая, но выбирать все равно не из чего. По крайней мере можно проверить. Отойдите в сторонку, чтобы не мешаться. Если я ошибаюсь, то на этом наше путешествие и закончится, — довольно мрачно пошутил он.
Мы послушно отошли. Куратор сел в более удобную позу, прижал руки к животу.
— Ууу-гр-р-р-кха-а-а-а, — издал он утробный звук, смешно округлив губы и вытянув лицо вверх, как волк в полнолуние.
В ответ тишина.
— Подзабыл или не та система, еще попробую, — поморщился он недовольно.
Куратор выл, квакал, ухал по совиному, издавал вовсе неприличные звуки, заставляя нас корчится от с трудом скрываемого смеха. Мы не понимали цели его музыкальных опусов, и поэтому открытие двери было для нас полной неожиданностью.
— Кха-а-а-м-х-а-а-рма-дз, — выдал он новую команду после небольшой паузы.
Дверь бесшумно скользнула на место.
— Агр-р-р-ахма-дар-р-р!
Дверь открылась.
— Порядок, помнят мозги, помнят! — просиял он и пояснил, увидев недоумение в наших глазах, — Секретная разработка, язык управления боевыми машинами и механизмами. Не слыхали? Правильно и не должны были слышать! Секретная, специалистов готовят штучно для спецобъектов.
— Что-то этот ваш язык больше на собачий вой похож.
— Точно подмечено, похож! А почему?
— Почему?
— Потому что для его звучания не требуется всей мощи речевого аппарата. Даже если у оператора выбиты зубы, не работает челюсть и едва ворочается язык, он все равно сможет произнести несколько базовых команд, на которые настроены механизмы распознавания.
— А нельзя попроще как-нибудь? Типа «Сим-сим, откройся!»
— Нельзя, расчет делается на невозможность обычному человеку воспроизвести команду и на частичное физическое поражение оператора.
— Дальше пойдем или вам нужно еще чего-нибудь повыть? — не удержавшись, хихикнула Эва.
— Смейтесь, смейтесь, — ухмыльнулся довольный куратор, — а повыть еще придется, иначе нас тут мигом угробят.
Он коротко рыкнул и за дверью вдоль коридора загорелась цепочка лампочек аварийного освещения. Еще несколько команд и нам было разрешено двигаться вперед. Куратор висел на наших плечах, слабо отталкиваясь ногами, помогая нам сдерживать свое безвольное тело. Рычание отняло у него последние силы.
— Сейчас налево, — едва слышно прошептал он на перекрестке, — там медотсек, там есть чем меня подлечить по-настоящему.
В медицинском боксе куратор почувствовал себя увереннее. Он командовал нами, как хирург ассистентами. Задубевший от крови комбинезон просто срезали ножницами по пояс. Клочок тельняшки, присохший к ране, куратор оторвал сам, скрипнув зубами от боли. Кровь снова заструилась из разрыва оставленного пулей.
— Ерунда, — ободряюще усмехнулся он, увидев наши посеревшие лица, — сквозное, заживет как на собаке!
Под его командой мы залили рану какой-то остропахнущей пастой из тюбика с непроизносимым названием. Потом вкололи несколько лекарств из набора готовых шприцов.
— По уму мне бы сейчас отлежаться сутки другие, чтобы силы вернулись. Только кто же нам даст столько?
— Тогда может пожрем чего-нибудь? — предложил я, — А то я скоро сам завою, так есть охота!
— Ага, давайте, сообразите чего-нибудь! Ни в чем себе не отказывайте, пищеблок напротив. Желательно ничего не включать, там есть пакеты с саморазогревом — их и берите.
— А почему включать нельзя? Сейчас бы супчику горяченького! — сглотнула слюну Эва.
— Если включится хоть один прибор, кроме аварийного, на главный пульт пойдет сигнал о расконсервации базы. Вопросы есть? Нет! Меня не будите, пару часов, я думаю, мы можем себе позволить.
— А помыться можно? — уже без всякой надежды спросила Эвелина.
— Помыться? Отчего же нельзя, помойтесь! Только воду не включайте! — улыбнулся он, — Шучу, чего надулась? Пока вода в накопительных емкостях не закончится, не включится насос, подкачивающий ее из скважины. Я думаю, что воды для трех… точнее двух человек должно хватить с избытком. Так что мойтесь, но с оглядкой, экономно.
— Уф, хоть на этом спасибо! — облегченно выдохнула Эва, — Чувствую себя, как свинья после прогулки в болоте. Может и переодеться найдется во что?
— В комнатах пошарьте в шкафах, там обязательно должно быть сменное белье и что-то из одежды. Насчет размеров не обещаю, но сухо и чисто, — добавил куратор на прощание.
Мы устроили куратора поудобнее на кушетке, накрыли одеялом и вышли из бокса. Двери решили не закрывать, вдруг чего случится, хотя бы услышим. Устроились напротив медотсека в стерильно пустой комнате. Странно тут как-то все — чисто и пусто, словно все ушли, потом все помыли, почистили и подготовили для следующих жильцов. Одежда лежит, белье, простынки. Приют таежный для заблудившихся путников.