Мы негромко поддержали его своими робкими «Здрасьте!» Дед молча кивнул и не сказал ни слова в ответ, буравя нас по очереди пронзительным взглядом черных глаз. Я инстинктивно проверился на предмет атаки, уж больно неприятен этот взгляд, словно под кожу залезает. Так и есть, стучимся значит, пытаемся прощупать, что за птицы залетели. Дедушка, давай не ссориться, а то больно сделаю, — вежливо намекнул я, выпустив навстречу его серой рыбке злобного аллигатора-охранника. Рыбка вильнула хвостом и смылась. Я нагло сунулся следом, пытаясь прощупать деда, но мой крокодил стукнулся массивной челюстью о непробиваемую бетонную стену защиты. Дед нахмурил брови, сердито глянул на меня исподлобья и помотал головой, словно не советуя мне еще раз пробовать подобные фокусы.
— Чего надо? — буркнул дед, не выказывая ни малейшего намека на гостеприимство.
— Проход нужен. Как я понимаю, ты хранитель? — деловито, без намека на заискивания спросил Алексей.
— Ты кто таковский, чтобы я тебе проходы открывал? — буркнул дед.
— Тебе без разницы каковский я! — начал заводиться Алексей, — Ты правила знаешь! Если я здесь, значит должен обеспечить проход! Или правила изменились?
— Правила говоришь? — дед сплюнул в траву под ногами Алексея, — Вот они где твои правила! Захочу пущу, не захочу — сдохнете тут. Хотя, — осклабился он в плотоядной улыбке, девица пожалуй выживет. Если не дура, то со мной останется. Ты не зыркай, не зыркай, — прикрикнул он на Эву, — тут я хозяин! Не гляди, что стар, в этом деле хлеще меня поискать нужно! — хвастливо заявил дед.
— Дед, приказ забыл, или решил, что…
Вот так штука — перед каким-то старым хрычом стоит два здоровенных мужика, а ему хоть бы хны, он же нас совершенно не боится. На дурака не похож, оружия не видно, неужто на свои природные силы надега? Или…
— Р-р-р-р, гав, — раздалось за нашими спинами.
Вот же черт, за спорами и раздорами не заметили, как за спиной из ниоткуда возникли три здоровенных волкодава. Гавкают негромко, но весомо. Сообщают хозяину, что по первому его слову готовы порвать незваных гостей на порционные блюда. Эва побледнела и инстинктивно прижалась к Алексею. Я напрягся, хотя не мог бы в этот момент ответить честно, что именно меня напрягает более всего — наглый дед-боровик, собаки за спиной или то, что Эва прильнула к Алексею.
— Дурак, — возмутилась мысленно Эва, — нас сейчас сожрут, а ты ревновать придумал.
— Ничего не могу с собой поделать, — виновато вздохнул я, — эти милые собачки мне еще ничего не сделали, а вот Алексей…
— Все равно дурак, — неожиданно мягким тоном резюмировала Эва и мысленно чмокнула меня в нос.
Вот и пойми этих женщин, к одним жмутся, других целуют, сводя мужиков с ума.
— В общем так, касатики, мое крайнее слово такое — баба ваша остается со мной, а вас выведу отсель куда скажете. Спорить бесполезно, пальцем шевельну, вас на клочки порвут, — откровенно издевался старый хрыч, чувствуя собственную неуязвимость.
— А ты шевельни, попробуй! — негромко предложил Алексей, разведя в стороны руки.
У старика расширились от ужаса глаза, он было отпрянул, но уперся спиной в закрытую дверь избушки. Из сжатых кулаков Алексея выглядывали хвостики небольших цилиндрических гранат, на хвостиках мажорно моргали ярко красные лампочки. Елы-палы, когда он успел их достать? Вот и помылись в баньке…
— Одну тебе, хрен старый, другую твоим собачкам, чтобы они подавились всерьез и надолго, — спокойно сообщил Алексей. — Сам понимаешь, нам терять нечего, но и тебе, падла, не жить!
— Это… ты чего… я ж шуткую! — дед моментально сдулся, сжался, как пластмассовая бутылка на морозе, стараясь сделаться маленьким и незаметным.
— Ну, давай теперь свое крайнее слово! — с угрозой в голосе сказал Алексей. — И учти, шуток не понимаю и шутников не люблю!
— Фу! — рявкнул дед на псов, — В дом проходите, что же вы все на пороге, да на пороге, гости дорогие? — засуетился он.
Псы тотчас же потеряли к нам всякий интерес, упали где стояли и замерли, положив тяжелые головы на лапы.
— Нечего нам у тебя гостевать, еще грибочками отравленными накормишь! — отрезал Алексей, — Давай проход и мы уходим!
— Конечно-конечно, как скажете, тут недалече есть проходик. Для себя берег, но для вас не жалко, дай вам бог доброго пути, — суетливо тараторил дедок, с опаской косясь на моргающие гранаты. — Ты бы это, сынок, гранатки то разрядил, как-то нехорошо мне с ними.
— Потерпишь! Тяжело в лечении, легко в гробу! — пошутил Алексей, и не подумав поставить гранаты на предохранитель.
Старик поморгал, но не противиться посмел.
— За домом тропочка начинается, пойдемте провожу. Только дальше не пойду, уж тут хоть на части режьте, нет такого уговора, чтобы хранитель до прохода сопровождал! — уперся он.
— Веди к тропке, там разберемся! — приказал Алексей.
За избой во все стороны, словно телеграфные провода от почтамта, разбегались тропки. Дедок моментально нашел нужную, хотя как мне показалось ткнул в нее наугад.