— В пределах институтского, немножко разговорного, в основном письменный со словарем, — извиняющимся тоном сообщила Эва.
— Замечательно, я тоже ни бельмеса по-лягушачьи не понимаю, — резюмировал Алексей.
— И что это нам дает?
— Нам это дает следующее: во-первых, девушка у нас будет говорящим туристом; во-вторых, тебе, Сеня, лучше побыть слегка больным — это у тебя получается изумительно. К тому же шишка на лбу тебе удивительно идет.
— Ага, а вы, значит, будете молодым Остапом Бендером, сыном турецко-подданного? — обиделся я.
— Идея несомненно интересная, — улыбнулся Алексей, — но лучше, если я побуду временно ее немым мужем.
— Ни за что! — оскорбился я, — Почему это вы будете ее мужем? А я кто, по-вашему?
— Да никто, отдыхали вместе! — фантазировал Алексей, — Французы, знаете ли, обожают отдыхать втроем. Значит ты, Сеня, так сказать, друг семьи, — он двусмысленно улыбнулся.
— Ну уж дудки! Раскомандовался тут, Бендер облезлый! Мужем буду я, а ты…, — в порыве возмущения я легко перешел на «ты», — ты будешь… ее братом, вот!
— Да мне без разницы, хоть сватом. Что вас циклит на этих условностях? Короче, заявляем, что мы пострадавшие французские туристы и желаем немедленно оказаться на родине. Они тут стараются побыстрее всех выпроводить по домам, пока не началась эпидемия.
— Какая еще эпидемия? Тут же не сибирская язва завелась, а цунами прошло? — удивилась Эва.
— Обычная эпидемия, которая случается, когда слишком много трупов оказывается на свежем воздухе при высокой температуре, извините за подробности, девушка! — пояснил Алексей, — В данный момент наши интересы совпадают — мы хотим отсюда убраться, а они хотят нас поскорее выпроводить! Кого-то такой расклад не устраивает?
— Давайте попробуем… — неуверенно протянула Эва, — а вы думаете, у нас получится?
— Не вижу препятствий, тверди только: «Париж, Париж, Париж!» и в глаза заглядывай, словно подаяние просишь. Они и смекнут сразу, девушка слегка не в себе от пережитого, очень домой хочет. А ты за нас цепляйся, мол семья моя. Слова подбери, пока спектакль не начался. А мы, Сеня, займемся экипировкой. Не больно то мы в этих десантных комбезах на туристов французских похожи.
— А как же вы собираетесь экипироваться, — заинтересовалась Эва, с чисто женской непосредственностью, — я так думаю, что по случаю стихийного бедствия с магазинами готовой одежды у них серьезная проблема.
— Ты слова тренируй, Жанна Дарк! Одежда — наша забота, — Алексей оценивающе взглянул на фигурку девушки, словно запоминая приблизительный размер.
— С чего это я Жанна Дарк?
— Да откуда я знаю? Придумай себе что-нибудь, в конце концов. Тебе лучше знать, как себя назвать, кстати, и нам что-то подбери приличное. А то я кроме Наполеона из французов никого не помню.
Он потянул меня за рукав, решив не продолжать бесплодную дискуссию. Эва задумчиво грызла ноготок и что-то бормотала себе под нос, явно пытаясь вспомнить нечто из французского. Мы спрыгнули с крыльца прямо в неглубокий поток продолжавшей убегать мутной воды и пошлепали по улице, стараясь уворачиваться от всякой мелочи.
Едва мы свернули в проулок, как Алексей преобразился. Его ленивая меланхолия мигом улетучилась, он деловито бросился к валяющимся там и сям утопленникам и принялся их переворачивать, поглядывая на меня с нетерпеливым непониманием.
— Ты чего дурака валяешь? Давай, работай!
— Что значит работай? Я что должен… должен что-то делать с этими… телами? — в мою голову закралась крамольная мысль, что он хочет, чтобы я раздевал покойников.
— Что значит «что-то делать»? Ищи подходящие размеры и стаскивай с них все, что можно одеть. Судя по всему, остыть они еще не успели, так что легко снимешь, — рассуждал он спокойно, словно речь шла о манекенах резиновых, а не о трупах, — Не обязательно, чтобы это было целое или чистое. Достаточно просто подходящее по размеру. Кстати, не забывай про Эвелину. Ей тоже нужен полный комплект, и я не ошибусь, если скажу, что придется дать ей возможность выбора.
— Ты хочешь сказать, что я должен раздевать мертвых девушек догола? — мысль показалась мне настолько кощунственной, что захотелось плюнуть на все и удрать к Эвелине. Моя Эвелина будет надевать тряпки, снятые с трупов, да как он смеет?
— Пар выпусти, а то лопнешь! — ухмыльнулся Алексей. Похоже мое возмущение было видно невооруженным глазом, — Сперва мы должны выбраться отсюда, а церемонии оставим на потом. В конце концов, совершенно не обязательно говорить ей, что ты снимал белье с… неважно с кого, нашли в разрушенном магазине и все.
— Но…
— Никаких «но»! — отрезал куратор, — Мужик ты или тряпка? Может, ты хочешь, чтобы она сама поискала себе одежду, и прогулялась по живописным окрестностям? Давай шустрее, пока спасательные команды не двинулись на поиски!