Точно, это ведь веревка! Она зацепилась где-то там на дне и не дает нам всплыть. Поток тащит нас вперед и мы вместе с ним стремимся по веревке попасть на дно. Не тратя время на выражение радости, мы лихорадочно задергались, нащупывая защелки тормозов. Прицепиться было гораздо проще — чик и готово. А вот оторвать эти проклятые тормоза от веревки, когда тебя мотает во все стороны, заливает с головой и лупит по той же самой голове всякая дрянь, значительно сложнее.
— У вас ножи есть, справа на лодыжке возле ботинка. Обрежьте веревку к чертовой матери и поскорее, пока не пошла вторая волна.
Господи, какая, волна? — лихорадочно соображал я, нащупывая нож, а затем, пытаясь перерезать крутящуюся веревку. Есть! Я полоснул ножом по веревке, ощутив при этом, как нас снова выбрасывает на поверхность, словно пару надувных плотиков — плотный брезент комбинезонов практически не промок за это время. В этот же момент мой взгляд уперся в странное темное образование в конце улицы, вдоль которой текла соленая мутная река.
— Быстрее гребите ко мне, — заорал Алексей, — что вы застыли, как болванчики?
До меня с трудом доходило истинное значение увиденного, но тревога в голосе Алексея подстегнула нас с Эвелиной, как кнут надсмотрщика на плантации рабов. Очумело молотя руками и ногами, мы гребли к домику, на террасе которого подпрыгивал от нетерпения Алексей. Я плюхался, как бегемот, осознавая — это не просто образование, это вода, много воды, очень много. Такое бывает только при… цунами! Боже, боже, боже… — твердил я про себя, представляя, что эта волна сделает с нами сейчас, — сделай так, чтобы мы с Эвой…
Черт! Где Эва? Я упустил ее из вида! Лихорадочно крутя головой, я увидел, наконец, выныривающий из потока комбинезон и безвольно болтающиеся руки. Господи, только не это! В тот же момент Алексей разбежался по террасе и прыгнул навстречу потоку. Он вошел ласточкой в воду, и вынырнул совсем недалеко от Эвы. Подхватил ее, вытолкнул лицо на поверхность и, мощно загребая свободной рукой, попытался приблизиться к домику. Я был в двух метрах от террасы, когда в них врезался топляк и они оба погрузились в воду.
Если сказать, что у меня не осталось сил, то это было бы самое слабое описание. Я чувствовал, что мои мышцы налились чугунной тяжестью, что никакая сила на свете не сможет заставить меня сделать еще один гребок и я вот-вот отдамся на волю потока. Но вид ушедших под воду напарников взорвал меня, выплеснул в кровь и мышцы неведомые запасы энергии. Теперь не имело значения, могу я или не могу, в состоянии ли мои мышцы сделать это, есть ли у меня силы, чтобы броситься на спасение своих товарищей. Чувство невосполнимой утраты отмело все ограничения, выставленные моему организму сознанием, привыкшим к спокойной и размеренной жизни, приученному к возможности отступать, если дело не получается. Сегодня не получилось, завтра доделаем.
К черту разум, во в мне пробудился дикий зверь. Я рычал и лупил ненавистную воду руками, словно пытался убить ее и вырвать из ее холодных безжалостных лап своих друзей. Внезапно прямо перед моим лицом пробкой выскочил Алексей, крепко прижимающий к себе Эвелину. Я вцепился в них и погреб к ближайшему островку суши, на котором мы могли бы спрятаться от надвигающейся волны. Алексей захлопал глазами, с трудом очухиваясь после контузии бревном. Он просто греб, доверяя мне выбор направления.
Нам удалось зацепиться за металлическое ограждение террасы второго этажа очередного строения, и выбраться из воды. Неосознанным движением души я выхватил из воды длинный обрывок веревки, наскоро привязал его к каждому из наших поясов и крепко примотал к металлической стойке балкона. Если этот дом выдержал первый удар, — подумалось мне, — значит, есть надежда, что устоит и при второй волне. Главное, чтобы нас не смыло снова за борт. Едва я успел надеть на Эву кислородную маску, как волна ударила в дом.
Если представить себе жидкий товарный поезд, то это описание в точности соответствует ощущениям человека, попавшего под напор гигантской волны. Тысячи тонн обрушились на хлипкое сооружение, предназначенное для спокойного отдыха, но никак не для противодействия стихии. Домик стонал и дрожал, опорные стойки изгибались, как тонкие прутики под напором ветра. В любое мгновение его могло просто смыть и перемолоть вместе с нами, но видимо бог нашел причину, по которой мы остались в живых. На наше счастье крупные предметы миновали наши головы и тела, хотя мы едва не отдали богу души, когда волна перекатывалась через дом. Едва вода схлынула, мы с Алексеем отплевываясь и фыркая, как тюлени, ринулись спасать Эвелину, не подававшую признаков жизни.